Но далее «начинались детали». Само понятие «анабаптизм» означало «перекрещение», поскольку крещение, производимое в младенчестве, они (подобно альбигойцам) посчитали «оскорбляющей Бога формальностью».
Во что превратили это движение, мы увидим ниже. «Иудей стоял сзади этих возмутителей и этих расстриженных клириков; его еще не было видно и не сразу еще увидят; но он уже делал приготовления к своему выступлению. Лютеранство, собиравшееся истребить католичество, в Мюнстере, в свою очередь должно было быть потреблено анабаптизмом».[131]
Анабаптисты, как и их более поздние последователи, пуритане «…были иудействующими фанатиками, они закрывались учениями и практикой Ветхого Завета, ставшего для них единственным источником жизни… Еженедельный праздник, посвященный Церковью памяти воскресения Спасителя, они превратили в иудейский шабаш. Они искали правил судопроизводства в Моисеевом законе и указаний направления своей обыденной жизни в книге Судий и Царств. Одежда, походка, говор, занятия, увеселения этой суровой секты были установлены по правилам, подобным фарисейским».[132]
23 февраля 1532 г. «друзья чистого Евангелия», воспламененные расстриженным священником Бернардом Роттманом{61} разбили и разграбили церкви Мюнстера, выбросив всю священную утварь. Вместо борьбы с мятежниками, принц-епископ Фридрих Вид удалился на покой в Кельн. Каноники великого Мюнстерского Капитула избрали ему преемником герцога Эриха Брауншвейга, но он тут же был отравлен и умер. Тогда каноники избрали нового принца-епископа, графа Франца фон Вальдека.{62}
10 августа 1532 г. «друзья чистого Евангелия» захватили все храмы и воспретили всякие богослужения, разрешив только проповеди. Сенат города Мюнстера дошел до того, что предложил католикам, которые тогда были еще в большинстве, воздержаться от святого причастия на Рождестве Христовом, дабы не раздражать евангеликов. Ободренные уступчивостью Сената, реформаторы объявили по Мюнстеру запрещение крестить младенцев. С 1533 года происходит разрыв «евангеликов» с Лютером, Меланхтоном и лютеранством. Расстрига Роттман объявляет «новую систему», основные положения которой следующие: «суббота установлена Господом, а воскресение изобретение людское»; «вот уже 14 веков, как не существует истинных христиан, Христос был последним священником, даже апостолы не имели этого сана»; «ростовщичество воспрещено христианству, ему запрещается платить или получать проценты на деньги, все вещи должны находиться в общем обладании, как во времена апостолов».
«Новая система» стала настоящей системой «иудо-коммунизма»: празднование шабаша соединилось с одномоментным обобществлением собственности. Знакомому с предыдущими частями статьи историческим обзором, выявившим определенные закономерности, не сложно предугадать и появление «избранных». Собственно, именно так и произошло, когда из Голландии, тогдашнего мирового финансового центра сефардов, явилось сразу два Жана (Иоанна) — Жан Бокельзон{63} и Жан Маттис.{64} Последний сразу назвался «пророком Енохом». Бокельзон, воспитанник иудеев-портных из Лейдена, поначалу назвался «Илией», но имя не прижилось и его стали именовать Иоанн Лейденский. Когда тов. «Лейденский» прибыл в Мюнстер в 1534 году, ему было всего 24 года; в Голландии он был уже женат на богатой вдове, но успел разориться. В город он прибыл в сопровождении рыжей Дивары, владелице передвижного борделя из 17 повозок. Как отмечает летописи, «Дивара предпочитала обоих — „Еноха“ и „Илию“».
Оба «пророка» ходили в длинных, ветхозаветного покроя, одеяниях (позже отчасти повторными у движения хиппи). «Пророки» сразу объявили в Мюнстере «огненное крещение» для избранных анабаптистов. Кощунственная пародия огненного сошествия Святого Духа на Апостолов закончилось поголовным свальным грехом в доме главного мюнстерского палача Бернарда Книппердоллинга.{65}
В городе началось безумие. «…Все на базаре пророчествовали — даже дети 7 лет. Женщины делали удивительные прыжки. Безбожники же говорили: они безумны, они напились сладкого вина».[133]
Свою власть анабаптисты показали в страшном погроме, произведенном 24 февраля — уже через 3 дня после выборов. Были разрушены монастыри, церкви, разбиты статуи, сожжены иконы, мощи святых выбрасывались на улицу. Злобу их вызывало не только все, что связано с религией, но и вся старая культура. Статуи, окружавшие базарную площадь, были разбиты. Драгоценная коллекция старинных итальянских рукописей, собранная Рудольфом Фон Лангеном, была торжественно сожжена на площади.
Картины знаменитой тогда вестфальской школы были уничтожены так основательно, что теперь она известна только по рассказам. Разбивались даже музыкальные инструменты.
Бокельзон-«Лейденский» до времени оставался в тени, добровольно уступив первенство «пророку Еноху», который объявил в городе законы «истинного Израиля». 27 февраля анабаптисты начали «изгнание безбожников», то есть граждан, не принявших учения «пророков». Маттис-«Енох» настаивал на том, чтобы их всех убить, но побоялись, что за кровь начнут мстить. Пришли к решению изгнать из города всех, кто откажется принять второе крещение. Было созвано собрание вооруженных анабаптистов. «Енох» сидел погруженный в транс, потом очнулся и начал кричать: «Долой детей Исава! Наследство принадлежит детям Иакова!».
Мюнстер был переименован в «новый Иерусалим». Тут же начались насильственные крещения взрослых людей: раздетых мужчин и женщин гнали по городу голыми и погружали в ледяную воду реки (была уже зима). Всех, кто отказывался перекрещиваться, грабили, раздевали и выгоняли из города под крики «вон безбожников!». Множество раздетых и босых граждан с детьми и стариками погибли, замерзнув в окрестных полях и лесах.
«Енох» ежедневно выходил на площадь и взывал: «Последователи Исайи! Это место, этот новый Сион, этот дом принадлежат сынам Иакова, истинным израильтянам!». Далее он объявил отобрание всех ценностей и уничтожение всех книг, кроме «ветхого завета». Все книги и библиотеки были сожжены.
По-видимому, помешательство Маттиса было действительно серьезным, ибо, когда принц-епископ граф Вальдек собрал войска и осадил мятежный «Новый Иерусалим», то Маттис на одной из общих трапез, которые совершали анабаптисты, неожиданно воскликнул: «Да будет воля Твоя, а не моя!» — и стал прощаться, целуясь с присутствующими. Оказывается, ему было видение, что он должен вызвать неверных на бой по примеру Самсона. На следующий день с несколькими «учениками» с громкими проклятиями он вышел из ворот города на неприятеля. Естественно, его тут же порубили на куски — на глазах у анабаптистов, усеявших стены города в ожидании гибели «неверных» по слову «пророка».
После гибели «Еноха» власть над Мюнстером перешла к «Иоанну Лейденскому». Сначала ему «Господь замкнул уста на три дня», после чего тов. Бокельзон-Лейденский объявил, что ему было откровение — о новом правлении в городе. Новый Судия Израильский тут же взялся за дело: упразднил Сенат, хотя тот состоял весь из послушных «пророку» анабаптистов и вместо Сената назначил совет «старейшин двенадцати колен израильских». Ими, без всяких выборов, стали влиятельнейшие из голландских проповедников. Изданная Бокельзоном конституция из 33-х статей, а том числе гласила: «Все, что Старейшины решат для блага Нового Иерусалима, будет сообщено общему собранию израильтян через пророка Иоанна Лейденского, верного слугу Высочайшего»; «Обеды будут вкушаться всенародно сообща; каждый примет все то, что ему подадут, будет есть скромно, в тишине; братья и сестры будут разделены и в сосредоточении будут слушать чтение, которое им предложат из Ветхого Завета». Согласно 29 статьи «Всякий иностранец иной веры, который войдет в город, будет допрошен Книппердоллингом. Разговоры с иностранцами не дозволены никому, кроме Старейшин; остальные дети Израиля должны избегать сношений с язычниками».
Ссылаясь на пример ветхозаветных патриархов, «Иоанн Лейденский» объявил обязательным многоженство. Новому закону благоприятствовало то, что после изгнания «безбожников» в Мюнстере оказалось в 2–3 раза больше женщин, чем мужчин. Введение многоженства было дополнено законом, согласно которому все женщины, возраст которых этому не препятствовал, были обязаны иметь мужа. Начался дележ женщин. Тех, кто отказывался — предавали казни.
