— Господи! — ахнула я со стоном и упала на холодный линолеум под ударом новой волны. Это было больно. Очень больно было держать круг, и мощные, тошнотворные, резкие импульсы энергии били меня с силой тяжелого грузовика. Можно выжить после наезда тяжелого грузовика — у меня получилось однажды. Но не без буфера в виде воздушного мешка и амулета гашения инерции. Этим буфером для линии была у меня аура, но сейчас она до того истончилась, что стала бесполезной.
— Айви! — заорал Дженкс, когда я заерзала щекой по рассыпанной соли в новом приступе судорог. — Сделай что-нибудь, мне к ней не попасть!
Я не отпустила линию — я ее вытолкнула из себя. Беззвучная волна силы вырвалась у меня из ци взрывом, и я в дохнула с облегчением, когда ушла боль. Погас свет — неожиданный звук отключившихся электроприборов эхом отразился от сводов церкви.
— Ложись! — заорал Дженкс, и резкий хлопок ударил по ушам.
— Ч-черт! — прошипела Айви.
Я попыталась проводить глазами ее торопливые шаги в кладовку за моей спиной, и крупинки соли царапнули щеку. Но видела я только холодильник. Он горел — призрачное черно-золотое сияние моей магии осветило погасшую кухню, когда распахнулась повисшая на одной петле дверца. Я сломала холодильник!
— Дженкс? — позвала я шепотом, вспомнив, с какой силой отшвырнула от себя линию. Наверное, все пробки в церкви перегорели.
Айви гасила магический пожар огнетушителем, а надо мной гудели крылышки пикси. Слушая их, я закрыла глаза, свернулась во внутриутробной позе, радуясь, что ничего не болит. Тем временем снова включился свет, стихло удушливое шипение огнетушителя, и слышно было только мое хриплое дыхание. Никто не шевелился.
— Айви, будь оно все проклято! — Ветерок от крыльев Дженкса болезненно холодил кожу. — Да подними же ты ее, я не могу, я слишком мал!
Краем сознания я услышала, как скрипнули по рассыпанной соли сапоги Айви — она сдерживалась из последних сил.
— Не могу, — прошептала она. — Ты посмотри на меня, Дженкс! Я сейчас не могу до нее дотронуться.
Я сделала еще один вдох, не веря своему счастью, что боль ушла. Села, охватила руками голени и уткнулась головой в колени, дрожа от непроходящей памяти о боли и потрясении. Черт побери, я холодильник сломала.
Не удивительно, что Ал держался так нагло. Он сказал, что я беспомощна, и был прав.
Я сидела, разбитая поражением, и по лицу катились первые слезы бессильной досады. Если я не смогу заставить Ала меня уважать, то останусь одна. Я не могу позволить себе более глубокие отношения с Маршалом, потому что он тогда становится мишенью. Пирс даже живым не был, а сейчас ему, выхваченному с моего двора, предстоит прожить целую вечность в безвременье. В конце концов Ал дойдет и до Айви с Дженксом. Если я не заставлю его соблюдать общепринятые приличия, все, меня окружающие, будут зависеть от капризов демонов.
Сплошной беспросвет.
Раздавленная неудачей, я сидела в кухне на полу и пыталась унять дрожь. Вот если бы кто-нибудь обнял меня, завернул в одеяло, позаботился, пока я как-то все это уложу в голове. Но никого такого не было, и я сама себя обнимала, сдерживая дыхание, чтобы не выкатилась еще одна слеза. Болело все, и тело, и сердце. Черт побери, вот буду плакать, раз мне так хочется.
— Айви! — В слабом голосе Дженкса слышалась паника. — Подними ее, я не могу. Ей нужно сейчас прикосновение, иначе она будет думать, что ей никто не поможет!
Правильно, мне никто не поможет.
— Не могу! — заорала Айви так, что я вздрогнула. — Ты посмотри на меня! Стоит мне до нее дотронуться…
Я подняла глаза, мутные от слез, и увидела ее перед разбитым холодильником, где с полок капала отработанная углекислота. Глаза у Айви были — сплошь вампирская чернота. Стискивая пальцы, она старалась подавить свой порыв. Инстинкты, спущенные сегодня с цепи Ринном Кормелем, боролись с желанием меня утешить. И побеждали. Если сейчас Айви шагнет мне на помощь, она вцепится мне в горло.
— Я не могу к тебе притронуться, — говорила она, роняя слезы, и становясь от них еще красивей. — Рэйчел, прости меня, прости, я не могу…
Она шевельнулась, и Дженкс взмыл к потолку. Айви бросилась прочь, и через мгновение в кухне стало пусто. Я встала на подкашивающиеся ноги. Айви выскочила из кухни, но я знала, что из церкви она не уйдет. Ей просто нужно время и место, чтобы снова овладеть собой.
— Все нормально, — шепнула я Дженксу, когда встала. — Она не виновата. Дженкс, я пойду в душ. После горячего душа мне станет легче. А ты не подпускай ко мне своих детей, пока солнце не взойдет, ладно? Я себе не прощу, если Ал кого-нибудь из них схватит.
Дженкс завис на одном месте, пока я, опираясь на стол, потом держась за стену, дошла до ванной, опустив голову, ни на что не глядя. За спиной осталась разгромленная кухня. Душ не поможет, но мне просто надо уйти отсюда.
Хоть бы кто-нибудь обнял меня и сказал, что все будет хорошо — но некому. Дженкс мне помочь не может, Айви не может ко мне прикоснуться — черт побери, даже Бис ко мне прикоснуться не может. Всякий, к кому я приближаюсь, либо мертв, либо слишком слаб, чтобы вынести столько дерьма, сколько преподносит ему моя жизнь.
Я осталась одна, в точности как говорила Миа, и всегда буду одна.
Глава восемнадцатая
Трудно было не проснуться, когда утром загрохотала Айви, пришедшая около десяти. Приняла душ, судя по звукам, и где-то через час ушла. Не слишком способствовали сну и дети Дженкса, летающие по коридору — они играли в пятнашки с Рекс. Но я все равно зарылась головой в подушку, пока там семь фунтов пушистой кошки влетали с размаху в стенку и перепрыгивали через стол. А у меня усталость, истончение ауры и депрессия. Нет, я хочу спать и буду спать.
Так что через несколько часов, когда Дженкс запер Рекс у меня в комнате, чтобы загнать детишек на полуденный сон, я едва услышала, как открылась входная дверь и кто-то осторожно прошел мимо. Айви, наверное, решила я и вздохнула, вкапываясь глубже под одеяло и радуясь, что у нее нашелся ошметок доброты, чтобы дать мне поспать. Но нет, не про меня такое счастье.
— Рэйчел? — послышался высокий шепот, и в мой сон — янтарное пшеничное поле, — ввинтился стрекот крыльев. А на поле лежал Пирс, зажав в зубах колосок, и разглядывал в небе красные облака.
— Тебе меня не убить, любезная ведьма, — сказал он, улыбнулся и исчез, когда проснулось мое сознание.
— Дженкс, пошел вон, — буркнула я неразборчиво и натянула на голову одеяло.
— Проснись, Рэйчел! — Раздался шелест открываемых штор и резкий стрекот крыльев Дженкса. — Маршал пришел.
