маленькую пухлую тучку, затихли.
Она отжала волосы. Завернулась в большое пушистое полотенце и вышла из ванной комнаты.
Большая просторная кухня — гостиная встретила её яркими дорожками солнечного света, разлиновавшими золотисто — медовые доски пола.
Запахом блинчиков, свежезаваренного чая и ароматом подсушенных лесных трав, разложенных на широком деревянном подоконнике.
— У тебя блин горит! — с улыбкой кивнула на сковородку Ксюша.
— Ох ты ж! — встрепенулась Евгелика и перекинула поджаристый блин на тарелку к его близнецам — братьям. — Всё! Последний! Садись! Будем завтракать!
Ксения отодвинула тяжёлый кованный стул. Аккуратно села и подложила под поясницу цветастую подушку — валик.
— Приятного аппетита! — улыбнулась Евгелика.
— Спасибо! Даже не знаю с чего начать! — оглядела блинный рай на столе Ксюша.
Румяные, завёрнутые в трубочки блинчики с фруктовой начинкой.
Блинные треугольники, политые шоколадом.
Круглая горка блинов в окружении креманок с разного вида вареньем и джемом.
Бочонок с мёдом.
Большой пузатый чайник с чаем.
Лукошко со свежими ягодами.
Евгелика постаралась на славу!
Ксения с улыбкой посмотрела на подругу и начала с зелий.
Обязательная утренняя батарея скляночек ждала её около тарелки.
Ксюша выпила все зелья и с аппетитом принялась за блинчики с начинкой.
Евгелика не отставала.
Первые пять минут за столом раздавались только одобрительные возгласы проголодавшихся ведьмочек и птичий гомон из приоткрытого окна.
Евгелика поставила на стол пустую чашку и сыто откинулась на высокую спинку стула: — Фу — у — ух! Объелась!
— Не мудрено! Ты слишком вкусно готовишь! У меня такие тонкие ажурные блинчики никогда не получаются! Характер, наверное, тяжёлый! — улыбнулась Ксюша.
— Это да! — рассмеялась Евгелика. — Характер у тебя раньше был тяжеловат! Ну а как по — другому?
— Как я со всем этим справлялась? Я сейчас как — будто смотрю на себя со стороны! И удивляюсь!
— Не знаю, Ксюш… Мы все удивлялись! И уважали! Точно знали, что ты всегда поможешь! Всегда найдёшь решение! Если потребуется, сотрёшь в порошок любого, кто осмелиться причинить вред твоей Ветви!
Ксения мимолётно улыбнулась и сделала глоток ароматного чая.
— Как ты, Асхана? — тихо спросила Евгелика.
— По — другому. Всё по — другому, — задумчиво ответила Асхана — Ксения. — Я просыпаюсь каждое утро с новым воспоминанием! Я с каждым днём всё больше Асхана и в то же время… Ксения. Что — то поменялось. И ты знаешь, мне это даже нравиться!
Евгелика посмотрела на подругу с вопросом.
— Асхана стала мягче. Спокойней. Будто вся тяжесть долгой жизни растаяла и превратилась в разложенные по полкам архивные папки. А Ксения… Она стала сильней, мудрей, жёстче! Как — будто две части моей души слились воедино и стали одним целым!
— Асхана, я…
— Ксения! Новая жизнь — новое имя! — улыбнулась бывшая Верховная Ведьма Ветви.
Глава 43 Судьба и Судья или Почти фатальное недоразумение
Два альфа — самца на одной территории — это почти всегда фатальная история…
Прошли ещё две спокойные недели.
Скоро. Совсем скоро на свет должна появиться долгожданная представительница нового Вида!
Сильнейшие и Ведьмы были деликатны и делали всё от них зависящее, что — бы ей с дочкой было спокойно и комфортно.
Но всеобщее ожидание и тревога скапливались в информационном поле.
Ксения чувствовала себя как молоденькая дебютантка на сказочном королевском балу!
Как — будто кто — то включил мощный прожектор с ярким слепящим светом. И она стоит в этом круге света! А вокруг тишина и тысячи направленных на неё взглядов!
Она устало прислонилась лбом к шершавой коре. Могучее дерево, похожее на земной дуб, загудело, делясь с ней энергией.
«Спасибо…» — тепло улыбнулась Ксюша и ласково погладила ствол дерева.
Прекрасный солнечный день.
Всё идёт своим чередом.
Процедуры. Осмотры. Прогулки. До родов ещё две недели.
Но сегодня ей было муторно. Сила растеклась по венам и замерла, тихо к чему — то прислушиваясь.
Даже в лесу ей не удавалось найти покой и умиротворение!
Лес провожал её по стелющимся утренним туманом дорожкам задумчиво — тревожной тишиной.
Она поблагодарила лес. Глубоко вдохнула наполненный лесными ароматами воздух и медленно пошла в сторону конюшни.
Верный радостно заржал и зафыркал, увидев свою хозяйку.
— Привет, мой хороший! Я тоже тебя очень люблю! Пойдём погуляем! Мне, конечно, запретили пользоваться магией, но парочка заговоров и три шепотка на короткую дорогу ведь не считается?
Верный помотал головой. Фыркнул и ткнулся тёплым носом ей в плечо.
— Вот и я так думаю, — улыбнулась Ксюша. — Степь цветёт! Так красиво и просторно! Ты побегаешь на перегонки с ветром. А я погуляю. Переберу в памяти пришедшие ночью воспоминания. Ко мне в гости заглянула сегодня тоска. И не уходит. Представляешь? Пойдём, отнесём её в степь. Подальше от дома.
Они вышли из конюшни.
Ксюша закрыла глаза и прошептала древний, как этот мир, ведьминский заговор.
Лес зашелестел листьями.
Изумрудное облачко облетело её по кругу и нырнуло в траву. Трава зашевелилась и сплелась. Перед Ксенией появилась призрачная дорожка.
Она улыбнулась. Погладила Верного по поджарому угольно — чёрному боку и медленно пошла по извилистой дорожке.
Сегодня ночью она вспомнила ту страшную роковую битву.
Оглушающий рёв огромных, чёрных, как Первородная Тьма, чудовищ!
Их Сила и энергия были чужды и ядовиты! Смертельно ядовиты!
Они оставляли за собой выжженную землю и отравленную Пустоту!
Абсолютно и навечно мёртвую Пустоту!
Злое шипение адарских мечей и вой летящих со всех сторон боевых формул!
Завихрения огромных воронок от столкнувшихся в смертельном бою Тёмной и Чуждой Сил!
Гудящее зарево временных разрывов!
И Зал, в котором бьётся «сердце» Звезды Первичных Вселенных!
Они знали, что погибнут! Самые сильные Ведьмы Ветвей! Знали! Но разве у них был выбор?
И они погибли.
Адская боль? Да нет, названия той боли ещё не придумали…
БОЛЬ! С большой буквы! С уважением! С пиететом!
Последний вдох. Тяжёлый. Свистящий.
И ужас в его глазах!
Последним её воспоминанием был израненный, окровавленный Валафар! Каким — то чудом прорвавшийся к ней Валафар!
Одуряющий запах его крови и горькой полыни. Сильные руки и горячие губы на лбу.
Она прошептала ритуальную фразу и…
Волосы побелели. Глаза потухли. Тело рассыпалось изумрудными искрами.
БОЛЬ ушла…
* * *
В подземном лекарском зале тихо, сумрачно и прохладно.
Светится радужным светом наполненный ведьминскими формулами прозрачный куб.
Гудят охранные формулы Судей, рисуя на стенах тёмно — фиолетовую вязь на додревнем, давно забытом во Вселенной языке.
Тихо поют ведьминские формулы. Сплетая коконы вокруг стражей.
В большом прозрачном кубе, как на волнах озера, плавает, лёжа на спине, мощное мужское
