Мак остановился рядом, Еву обдало отвратительным запахом немытого тела и она скривилась.
— Ну, прости, — Парень шумно втянул воздух. — Воняет, конечно, изрядно, но как это восхитительно опять чувствовать запахи. Итак, с этого движения начинается любой призыв, — он скрестил руки ладонями вверх и зацепился большими пальцами, а затем плавно вывернул ладони, не рассоединяя их. — Из формы птицы переходишь в форму стены.
Это оказалось несложно. Следующие четыре движения были сложнее, но через полчаса Ева ни разу не ошиблась. Она сосредоточенно следила за положением кистей, пальцев и плавности движений, но все равно боковым зрением замечала, что Бальтазар тоже тщательно повторяет за Гектором.
— Теперь понимаешь, зачем мне нужен был разумник и тело? — спросил мэтр, когда остался доволен результатом. — Как бы я показал тебе эти пять движений, являющихся основой классической школы магии. Крыльями что ли?
— Ну так и оставайся в этом теле, — предложила Ева, когда они закончили. — Вымоешь его, откормишь до нормальных размеров и будешь жить долго и счастливо.
— Ха! Можно подумать этот даст теперь нам жизни! — Мак указал пальцем на Бальтазара. — Нет, память я ему, конечно, почищу, ничего не вспомнит через час, но… Ты же у нас красавица, да еще умница, — И почему Ева ему не поверила? — А значит, обязательно не раз еще привлечешь его внимание.
— Вы меня не убьете, хотя сию минуту я был бы и не против умереть, — Бальтазар со стоном опустился на пол и обхватил голову ладонями. — Я дам клятву на крови. Думаю, ваш учитель знает, как она работает.
— Хм… — Гектор секунду думал, а потом кивнул. — Сегодня. У каверны. Поклянешься молчать и защищать Еву от трипты. Насытим твоей кровью нижний мир, и если ты нарушишь клятву, за тобой будут охотиться все свободные тали.
— За такую клятву вы позволите мне присутствовать на занятиях с шатой Евой.
— Согласен. Это даже будет забавно, — Мак потер ладони. — Но у тебя нет столько сил, чтобы принять мои знания.
— Ничего, я с этим разберусь.
Ева посмотрела на Гектора, да что он творит? Зачем им нужен этот ищейка?
«Тебе нужен сильный союзник, коль с Вейном ты не сошлась характером»
И все-то он знает! Но коль так, то нужно выжать из трипты все что можно.
В это время в дверь стукнули и приглушенный голос Уильяма сообщил:
— Здесь наемник, говорит у него срочное сообщение.
Ева вышла из комнатушки и столкнулась с внимательным и тревожным взглядом Бурхуна.
— Доброе утро, хозяйка, — поклонился он и, сделав шаг, склонился к уху, при этом коснулся губами волос, от чего по спине пробежала легкая дрожь. — Я получил сообщение, герцог Ридверт пересек границу. Он будет в крепости завтра утром.
Ева кивнула и вернулась в комнату, Решение пришло очень быстро. Возможно, потом она пожалеет, даже наверняка пожалеет, но обдумать мысль было некогда. Ей очень нужна передышка и время, чтобы самой разобраться в ситуации, чтобы понять, кто ей действительно дорог, и чем она хочет заниматься. Поэтому Ева твердо посмотрела в глаза Бальтазара, который уже поднялся и стоял облокотившись спиной о шкаф.
— У меня есть еще условие, — быстро произнесла Ева. — Развод с герцогом и пять лет свободы. С крепостью вопрос я решу сама.
Третий триптон долго не думал, он бросил быстрый взгляд на Мака, потом на Еву, и кивнул.
— Вы получите развод и отсрочку от брака.
— Составим договор.
А вот этого от юной герцогини дознаватель не ожидал, Ева поняла по мелькнувшему во взгляде разочарованию, что договор в планы графа не входил. Что же, тем хуже для него, верить словам трипты герцогиня не собиралась.
— После суда, — после минутного раздумья нехотя согласился граф.
Черт! А она о нем уже и забыла!
На привычный суд это похоже было мало. Ни адвокатов, ни судей, ни обвинителя. Все происходило в трипте, перед ликом Господина. Ева даже не переоделась, стояла у статуи сурового бога и мечтала оказаться где угодно, но только не здесь. Она заранее знала, что скажет, знала, что человек, убивший трех детей и пытавшийся отравить воду в колодце не достоин дышать воздухом, знала, но все в ней противилось этому. Легко рассуждать сидя у телевизора, что не нужно жалеть преступников, что надо всех под расстрел, что убийце не место среди живых. А на самом деле все оказалось намного сложнее, и приговорить к смерти мразь оказалось почти физически больно.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Зареванную тетку привел лично капитан Итан, он заставил ее встать на колени у ног старшего бога и опустить голову. Двери в трипту никто не закрывал, поэтому вдоль стен выстроились свободные от работы слуги, да и в коридоре толпился народ. Среди них Ева увидела хмурую Карлю, управляющая стояла, сложив руки на груди, и пристально смотрела на герцогиню, из ее взгляда Ева черпала решимость. Потому что своей ей не хватало.
— Работает в крепости пять лет, прачка, а ночами оказывает услуги воинам. Родила троих за эти года, двоих сказала, что отвезла к матери в деревню, — Бальтазар напялил поверх рубахи хламиду триптона и теперь грозно возвышался над убийцей. — Только вот мать ее умерла семь лет назад, а в деревне ее не видели с тех пор как устроилась в Великан. Мне эта женщина призналась, что удушила двоих младенцев мужского полу и закопала в горах, а вот третьего не успела.
— Зачем рожала? — глухо спросила Ева. — Почему к мастеру Ульяму за травкой не пришла?
Лю просветила Еву о средствах контрацепции в этом мире. Нужное снадобье было доступно всем желающим, стоило недорого и всегда пользовалось спросом, а значит, не было дефицитом.
Женщина подняла лицо и Ева отстраненно подумала, что она совсем молодая, лет двадцать. И уже такая гнилая душа…
— Дык обещали жениться, а сами… — хлюпнула она носом.
— Да ей кто-то сказал, что баба рожавшая более привлекательная для мужика, вот она и рожала, — выкрикнул кто-то визгливым женским голосом из коридора. — В прачечной только об этом и талдычила.
— Ага, а еще что женятся на ней, как сына родит… Мол, она только сыновей рожает. Наследников!
— Дуры! — выкрикнула арестованная, Ева даже имя ее не стала спрашивать, чтобы жалости не вызывала. — Мать моя умерла от той вашей травки! Плод вытравить хотела, да и померла от кровопотери, — зачастила она уже тише. — Боязно мне было. А так что, это же не человеки еще, котят вон непригодных топят, а тут…
— Удавить! — бросила Ева и стремительно направилась к выходу. — И закопайте где-нибудь в лесу. Чтоб даже могилы не осталось. — Она резко остановилась возле хмурого капитана. — Кто к ней ходил известно?
— Дык четверо постоянных, — опять выкрикнул всезнающий женский голос, на нее зашикали, но Ева услышала.
— Этим четверым плетей, чтобы в следующий раз вовремя доставали, — глядя Итану в глаза добавила зло.
— Нельзя так, гарнизон будет недоволен, — нахмурился капитан. — К таким как она всегда ходят, она же не за любовь, а за деньги.
— Значит, выживший младенец останется сиротой при живом отце только потому, что кто-то из твоих воинов слепой? И не видел что баба к которой он ходит беременная? — Ева в бессилии сжала кулаки. Она прекрасно понимала, что даже в просвещенном двадцать первом веке она не нашла бы понимания у большинства, но все равно начинала злиться. — Плети или расчет!
— Гарнизон подчиняется герцогу Ридверту и ему клялся в верности, — отчеканил Итан, но взгляда не отвел. — По уставу гражданское лицо не имеет права наказывать воинов гарнизона.
Ева поняла, что проиграла. Все что она скажет, все ее доводы — это просто женские эмоции. Капитан Итан до сих пор выполнял ее приказы, потому что они не шли в разрез с его убеждениями, но сейчас он показал, что никогда не подчинится женщине. Для него все ее слова и действия — блажь.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Ева молчала, оставить последнее слово за капитаном значит показать слабость, но и угрожать ей было нечем. Она всегда предпочитала в делах тишину и непредсказуемость, вот и сейчас Ева постаралась осторожно пройти по очень тонкому льду, не упасть и не провалиться.
