— А ведь положение может измениться, комендант. Мой супруг слишком долго отсутствует и если гарнизон, который он изрядно распустил, не подчиняется мне как хозяйке крепости, что ж… я найду способ заставить его подчиниться иначе.
С этими словами она прошла сквозь расступившуюся толпу и направилась к себе. Ева шла и считала шаги. Вдох, шаг, выдох, шаг… Внутри клокотал дичайший коктейль из обиды, злости и несправедливости, а перед глазами стояло молодое опухшее от слез лицо женщины, которую она приговорила к смерти. И Ева знала, что это лицо она не забудет никогда…
Она глубоко вздохнула и смахнула с глаз слезы.
— Это было правильное решение, не стоит переживать, — рядом возник Бурхун и его сочувствующий взгляд отчего-то разозлил.
— Я не жалею о принятом решении, — резко ответила Ева. — Оставь меня.
Наемник коротко кивнул и отстал. Пока шла по коридору к своим апартаментам чувствовала его взгляд в спину и слышала мягкие шаги, потом к ним присоединилась тяжелая поступь и у дверей в покои ее нагнала Карля.
— Рано мужика тронули, шата Ева, ох, рано, — тяжело вздохнула бывшая трактирщица. — Не по зубам он вам пока. Надо было силу сперва к рукам прибрать, а то эти яйценосные петухи понимают только власть более сильного, террор и диктатуру.
Ева улыбнулась, слова звучали незнакомо, но внутренний переводчик выдал их схожий с земным смысл.
— Будет им диктатура, Карля. Диктатура Евы.
— И это правильно, — энергично кивнула управляющая. — Герцог ваш держал всех в кулаке, тот еще… был. А вы молоденькая, тоненькая, бледная да тихая. Вот морды и воротят. Надо их… Ух! — Карля сжала кулак и помахала им перед носом. — Кто тута власть? Вы власть! Единоличная! А теперь завтракать! Там Люшка наша узкоглазая прибыла, ждет для доклада.
— Что же ты раньше не сказала? — воскликнула Ева, ощущая, как злость и обида уходят вглубь, смываемые радостью встречи.
— Ну так я на закуску, чтоб веселее принимать питание было, — подмигнула Карля.
Лю сидела в гостиной и слушала Яську, та торопливо рассказывала о событиях в крепости, но увидев Еву, испуганно сжалась, а потом вдруг разревелась и бросилась к ней. Ева присела, обняла девочку за худенькие плечи и прижала к себе, испытывая непреодолимое желание защитить, спрятать, уберечь.
— Что случилось, малышка?
— Я… я… к младенчику ходила, его жёнка дядьки Ульяма пока приютила. И там слышала, — шмыгая носом и заливая Еву слезами, зашептала девочка, — как она говорила, что злыдня мать еще двоих погубила, потому что они для нее не люди, потому что от чужих, а не от мужа рожденные. А теперь и этот малец помрет, потому что никому не нужен чужой ребенок. Отчим тоже кричал, что меня надо было удушить малой, — и она разрыдалась взахлеб. — Вы меня не выгоните, нет? Я ведь тоже для вас чужая…
Ева сильнее прижала ее к себе.
— Ясечка, я ведь тебе обещала, что никому не отдам, почему ты мне не веришь, а веришь глупым теткам?
— Она не глупая, она добрая и работящая, — сильнее уткнулась носом в ключицу Яська. — Жёнка у дядьки Ульяма хорошая.
— И младенец не умрет, не позволим. Организуем детский дом, а когда ты вырастишь и выучишься, станешь его директрисой. Будешь учить деток. Хочешь?
— А директриса это хозяйка? — Яська моментально перестала плакать, прислушиваясь к тихому голосу. — Как тетка Карля?
— Ага. И прекращай во мне сомневаться. Ты моя и я тебя никому не отдам. Ясно?
Ева поцеловала ее в мокрый нос и поднялась.
— А можно я тогда побегу скажу, что младенчика в детский дом определят? Можно? — непоседа от возбуждения подпрыгивала на месте, бросая быстрые взгляды на дверь, так ей хотелось рассказать новость.
— Только умойся, а то перепугаешь младенца.
— Я его из рожка кормила!
Яська побежала в ванную а спустя минуту выскочила за дверь. Ева посмотрела ей вслед и покачала головой. Вот бы и ей уметь так быстро забывать плохое и переключаться на более приятные вещи и мысли. Но, увы, это было бы слишком просто.
— Дай мне пять минут, — произнесла, проходя мимо молчаливой Лю Сунь. — Смыть с себя пот и плохое настроение.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Из спальни выбежала Гленна с платьем и полотенцем, но Ева отмахнулась от горничной и заперлась в ванной. Ей нужно было хоть немного побыть одной, чтобы никто не видел как герцогиня, некрасиво кривя губы и размазывая слезы по щекам, рыдает под шум воды, опершись руками о раковину.
Через пятнадцать минут она вышла в гостиную, закутавшись в тот самый королевский халат и накрутив на голове тюрбан из полотенца. На столе стояли тарелки с едой и источали такой аромат, что рот моментально наполнился слюной, а в животе по-плебейски заурчало. Ева отправила Гленну за женой лекаря, а сама направилась к столу.
— Присоединяйся, — кивнула она, и первая подала пример. Лю не стала ломаться и села напротив. — А где Даммар?
Сунь взяла гренку аккуратно намазала на нее тонкий слой гусиного паштета, накрыла куском сыра и только после этого спокойно ответила:
— Даммар остался в ордене.
— На каком основании? — Ева отложила вилку. Она чувствовала ответственность за мальчишку и то, что сообщила Лю, ей не понравилось. — Ответь, а потом расскажи все по порядку.
Подруга осторожно откусила кусочек бутерброда, с блаженным видом прожевала и неторопливо ответила:
— Все хорошо. Марлин подтвердил наши подозрения, в парне скрыт редкий дар артефакторщика. Он сумеет создавать механизмы и населять их маленькими талями, как умели древние. Вы бы видели, шата Ева, как загорелись глаза интригана Марлина, — Лю тонко улыбнулась. — Но делать такой подарок ордену мы ведь не хотим?
Ева вопросительно подняла брови. Она успела отвыкнуть от неторопливых слов и манер Лю и сейчас с огромным удовольствием наблюдала за ней. Плавные движения, кроткий взгляд, тихий голос. Не убийца экстра-класса, а скромная домашняя девочка. Идеальное умение перевоплощаться. Ева так не умела и немного завидовала восточному спокойствию Лю.
— Поэтому по дороге в столицу я заскочила к старому знакомому и оформила опекунство на Даммара Одинокого, — Лю кивнула на стол где лежала стопка документов. — Марлину пришлось заключить договор с опекуном парня.
— С тобой?
Лю склонила голову.
— А…
— Я подумала, что раз мой знакомый, государственный нотариус с именем и большой практикой, был так любезен, что пошел мне навстречу, стоит оформить сразу же документы и на малышку Ясинию Одинокую. На имя герцогини Ридверт.
— Брат и сестра?
— Сводные, — чинно кивнула Лю и кротко улыбнулась. — Я решила, что может быть Яська захочет выйти замуж за Даммара, а сделать это брату и сестре будет проблематично.
Ева откинулась на спинку стула и расхохоталась.
— Лю, ты меня удивила. И что Марлин?
— Передавал привет и настоятельно приглашал в гости. Он все еще полон сил и планов, — Лю задорно подмигнула Еве и та поймав намек в ее словах вопросительно приподняла брови. — Всегда хотела попробовать, — довольно облизнулась подруга.
— Не разочаровал? — Ева многозначительно подвигала бровями.
— О, нет…
Лю томно вздохнула и отпила из маленькой чашки бодрящий чайный напиток. Она его заваривала сама и Ева точно знала, что горечь полыни на фоне этого сбора может показаться сладким сиропом.
— А как же адмирал?
— Адмирал здесь, — Лю приложила изящную ладонь к груди, — И здесь, — она прижала вторую ко лбу. — А остальные мужчины всего лишь ступени на пути к цели.
— Любишь?
— Это странно чувство, — Лю отодвинула тарелку и взялась за чашку. — Мне нравится наше противостояние, нравится, когда победа за мной, нравится приходить и уходить, нравится брать и ждать ответного хода. Да, я его люблю, — кивнула он.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Ева промолчала, потому что в ее понимании это была странная любовь.
Лю больше не ела, она вообще ела очень мало, сидела потягивала свой горький напиток и рассказывала Еве о поездке.
Все оказалось, еще хуже, чем они думали. Орден и трипта сцепились намертво в борьбе за влияние на юного короля. И судя по тому, что удалось узнать Сюнь, орден пока проигрывал, но Марлин заявил, что у него есть козырь в рукаве, просто еще не время его доставь.
