не стоит обижаться. Не стоит…
Она сглотнула горький комок, сжала кулаки и направилась по своим делам.
Герцог наседал на неё.
Опьянение от успешной кражи посылки Кейрана прошло, и лэру потребовалась новая информация. Больше информации. Ибо состояние Магнуса усугублялось, близился знаменательный час объявления наследника, а цель Рагнара оставалась всё так же далека.
Компромат на Кейрана.
Способный выкинуть его из гонки за трон.
Люция не знала, сумеет ли справиться с задачей. Возможно, за первым принцем и вовсе не водиться никаких «роковых» грешков. А если таковые и имелись, следы к ним явно затирались профессионально и подчистую.
Но у Люц не было выбора. Копать, копать и копать, пока не найдёт хоть соринку, хоть ниточку, способную вывести её за нужный след — вот её долг. И она регулярно бродила по замку, заглядывала в кухню, помогала горничным с уборкой, стиркой, глажкой и подслушивала. Сплетни, слухи. Подбрасывала им темы, как спички в хворост, и наблюдала, как разгорается «пожар», слушала, выискивала и вынюхивала.
Выяснить что-то кардинально новое не удалось. Многое она и так знала: Кейран Ванитас — сын покойной императрицы, на половину андерлинг, и первый претендент на престол. Он участвовал в Мировой Войне наравне с отцом, руководил войсками среди прочих генералов и вел за собой целый элитный отряд головорезов. Ныне известный как «ближний круг Двора Войны». За ними числиться больше всего побед и ни единой потери в рядах бойцов.
Сейчас этот самый «круг» раскидан по объединённым королевствам и наблюдает из тени за действиями правителей. По простому — шпионит.
Кейран славится своей принципиальностью, холодностью и жестокостью. И крайней педантичностью. Легко карает слуг за малейшие ошибки, беспощаден к врагам, наёмным убийцам и шпионам, не гнушается лично пытать узников, щедр к преданным и умелым помощникам.
Весь замок под ним ходит и трепещет. Как будто он уже тут царь и бог.
Магнус вырастил себе достойного наследничка.
Ещё большего тирана, чем он сам.
Какой-то личной информации о Кейране было крайне мало. Никто не слыхивал, кто его нынешняя фаворитка, как он проводит свободное от работы время, чем мается в тиши гостиной, что любит есть, пить, читать, носить…
Казалось, ничто не занимало его кроме дел империи и муштры подданных.
И, конечно, её попытка разнюхать о Кейране не осталась незамеченной…
Однажды вечером по дороге из кухни её выловил Виктор. Схватил за локоть и грубо толкнул в нишу у стены за красочным гобеленом.
— Зачем ты интересуешься Кейраном? — сходу предъявил он. И самое главное — вопрос-то какой подобрал! Правильный.
— Я… — растерялась Люция. Брат оглядывал её цепко и враждебно. И пальцы на руке сжимал с такой силой, что наверняка синяки останутся. — А почему бы и нет? Мне просто интересно.
Наивно хлопнула ресничками.
Сводный брат мотнул головой и снова глянул на неё исподлобья.
— Не прикидывайся дурой, — процедил тихо. — Если ты во что-то вляпалась…
— Ладно! — она подняла ладони. — Ты меня раскрыл. — Виктор напрягся, Люция выждала драматичную паузу. — Я влюбилась в него! И теперь спать спокойно не могу, не зная, кто согревает его ночами, и какой у него любимый цвет.
Она печально опустила очи долу, едва сдерживая подрагивающие уголки губ.
Ну, сейчас братец вспылит!..
— Чёрный, — буркнул он.
— Что? — у Люции вытянулось лицо.
Виктор прикусил губы, загорелые скулы зарделись.
— Его любимый цвет — чёрный. — Юноша колко глянул на сестру. — А ночами принца никто не «согревает». У него сейчас нет постоянной любовницы или фаворитки. Да и времени на забавы тоже. На нём теперь половина дел империи висит.
У Люц отпала челюсть. Неужто он поверил в её несусветный бред?
Нет. Нееееет!
Да кто может влюбиться в этого властного и законченного садиста?! Разве что чокнутая Розалия Ванитас. Но Люция-то из ума ещё не выжила!
Она уже хотела пойти на попятную и заявить: «Шутка! Виктор, родненький, окстись!», но брат продолжил её шокировать:
— Это неплохо, что он тебе мил, — быстро проговорил этот… этот… Адъютант Тырхов! — Даже хорошо. Он тоже тебя замечает. Но прошу, поумерь пыл. Твой интерес вызывает некоторые, г-м… подозрения.
Люция тогда лишь икнула и ошарашено кивнула. А брат, крайне смущённый неловким разговором (любовные темы не его конек), поспешил смыться по делам государства.
Вот тебе и пошутила.
И к чему это пространное: «Он тоже тебя замечает»?
— Бр-р! — Люц передёрнула плечами. — Аж мурашки по коже.
Её смирная лошадка зацокала по мостовой близ крепостных стен, и фарси придержала поводья. Уйдя в свои мысли, она и не заметила, как миновала лес и подъехала к сторожевым башням. А отсюда и до центральных ворот рукой подать. Вон они, видны.
Высоченные врата с поднятым частоколом кованых прутьев. На смотровых площадках патрулирует стража. Но сейчас в их рядах царит едва уловимая суета.
Девушка замедлилась. Опустила взгляд и увидела, как в отрытый проход на коне степенно въезжает Виктор. Его встречает Кейран на нервной лошади.
Всадники сблизились. Принц забрал из рук адъютанта свёрток, плотно перевязанный желтой бумагой и бечёвкой. Посылка напоминала ту, украденную Люцией.
Неужели это повторная отправка от Розалии?
Затем Кейран тихо сказал что-то и вручил её сводному брату багровый увесистый мешочек.
«Деньги?» — предположила Люц. Но это могло быть, что угодно.
Виктор сидя поклонился, спрятал суму за полу плаща, развернул коня и снова покинул крепость.
Первый принц провожал его взглядом, пока не зазвенели цепи у ворот, не заскрежетали механизмы, и решётки не упали с грохотом в пазы. Только когда эхо шума угасло, лэр оторвался от созерцания, оглянулся по сторонам, заметил Люц, и в сопровождении свиты поехал к замку.
Возможно, в этой встречи господина и слуги не было ничего особенного. Возможно, Люция стала слишком мнительной из-за давления герцога и его требований результатов.
Но чутьё нашептывало: что-то здесь не чисто.
* * *
Далеон Ванитас стоял в своей спальне у круглого столика возле окна и наблюдал, как перламутрово-синяя змея с тихим шипением выползает из серебряного кубка.
Это уже не смешно.
Сколько ещё он будет переживать один и тот же кошмар?
Принц бросил взгляд на прозрачный витраж. За ним клубилась мглистая ночь, а щупальца тумана, точно живые, скользили по стеклу.
— Не смешно, — сказал он им. Змеюка вторила ему едким «ш-с-с-с!».
Принц снова глянул на неё. Земноводная тварь уже раскачивалась из стороны в сторону, сверкала кровавыми зенками, скалила вострые клыки и готовилась к смертельному броску. Ему даже показалось, он услышал её язвительный хохот.
— Отвали! — шикнул, развернулся на босых пятках и покинул покои. Дверь, на удивление, оказалась
