Вернувшись в комнату переговоров, задаю вопросы Кребсу:
— Где труп Гитлера?
— В Берлине. Сожжен по завещанию. Это совершилось сегодня.
— Кто начальник штаба вашей ставки?
— Йодль, а Дениц — новый верховный главнокомандующий, оба в Мекленбурге. В Берлине только Геббельс и Борман.
— Что же вы раньше не сказали, что Дениц в Мекленбурге?
Кребс молчит.
Беру трубку, вызываю маршала Жукова и докладываю:
— «Верховный главнокомандующий» гросс-адмирал Дениц находится в Мекленбурге, там же рядом и Гиммлер, которого Геббельс считает предателем. Герман Геринг якобы болен, находится на юге. В Берлине только Геббельс, Борман, Кребс и труп Гитлера.
Маршал Жуков говорит, что эта путаница, неразбериха с посылкой парламентеров к нам, в Берлине, а на западе и на юге — к союзникам задерживает решение нашего правительства. Но ответ скоро будет и, наверное, с требованием полной капитуляции.
Кребс слышал мой разговор с Жуковым: я не стеснялся высказывать при нем свои мысли. Положив трубку, обращаюсь к нему:
— Значит, основные военные деятели в Мекленбурге, а в Берлине Геббельс и Борман остались выполнять волю фюрера. Какую?
— Они хотят прекратить войну, но только после признания вами правительства, созданного согласно воле фюрера.
— То есть правительства, которое не хочет ни мира, ни войны?
Кребс задумался, потом сказал:
— На том участке, где огонь, я согласен его прекратить.
— Зачем это надо, раз ваше так называемое правительство не идет на капитуляцию? Вы хотите, чтобы еще лилась кровь?
— Я хочу все сделать, и как можно скорее, чтобы было признано одно легальное правительство в Берлине, чтобы не появилось еще какое-то нелегальное правительство.
— Если вы не капитулируете, то наши войска пойдут на штурм, а там разбирайся, где легальное, а где нелегальное правительство.
— Поэтому мы и просим перемирия.
— А мы требуем капитуляции! Обращаюсь к Кребсу:
— У вас есть еще какие-либо документы, кроме предъявленных?
— Тут есть приложение — состав правительства, о котором я вам доложил, — и он протягивает мне еще бумагу, в которой указываются члены кабинета, уже названные в завещании Гитлера.
— Цель вашего прихода — переговоры только с СССР?
— Только с вами.
— Вы — с нами, а Гиммлер и другие — с союзниками? Почему вы не хотите говорить одновременно с нами и с нашими союзниками, а предпочитаете действовать раздельно?
Пауза. Кребс потупился. Затем поднял голову:
— При расширении полномочий будем вести переговоры и с другими правительствами, с вашими союзниками.
— Это зависит от решения вашего правительства?
— Да, когда оно соберется полностью. Это основная его цель.
— Где должно собраться ваше правительство?
— До сих пор это не решено. Но лучше всего в Берлине.
— Но ведь до безоговорочной капитуляции остатков берлинского гарнизона ваше правительство не сможет здесь собраться.
— А я глубоко убежден, что при капитуляции берлинского гарнизона наше правительство вообще никогда не соберется. Это будет невыполнением завещания фюрера. Я считаю, что полная капитуляция не может быть решена до признания всеми нового правительства.
— Итак, правительство действует и не капитулирует?
— Я прибыл, чтобы разрешить все эти вопросы и передать немецкие заверения. А вопрос о полной капитуляции может быть решен в несколько часов после перемирия и признания нового правительства.
— Это значит, вы хотите драться до последнего? Знаете ли вы об условиях полной капитуляции?
— Да, знаю, — ответил Кребс. — Но кому вести эти переговоры?
— У вас есть рейхсканцлер, с ним Борман. Если они уполномочили вас вести с нами переговоры, значит, они могут принять окончательное решение. Разве это не так?
— Они не могут принять решение о полной капитуляции, не проинформировав обо всем Деница. Единственная рация находится у Гиммлера. У нас же радиостанция разбомблена.
— Мы дадим вам радиосвязь. Обнародуйте завещание фюрера по радио. Это прекратит кровопролитие. Кребс поморщился:
— Неудобно. Для Деница это будет неожиданным известием. Он еще не знает о завещании. Мы сделали попытку заинтересовать СССР, мы не хотим нелегального правительства, согласного на отдельный договор с США и Англией. Мы предпочитаем вести переговоры с Россией.
Только теперь, видимо, до него стало доходить, что мы не доверяем ни Геббельсу, ни его посланцам. И мне осталось сказать ему прямо, что, как военный, я заинтересован прежде всего в том, чтобы поскорее разделаться с войсками противника, безнадежно обороняющимися в Берлине.
Кребс, выслушав меня, опять повторил:
— Если будет уничтожен берлинский гарнизон, не будет германского легального правительства...
— Бессмыслица, — прервал я его.
— Я познакомил вас с моим поручением, других у меня нет...
— А я сообщил вам единственное и окончательное условие: безоговорочная капитуляция.
Генерал Кребс и его адъютант внешне сдержанны, спокойны, но чего им это стоит!
Я снова подтверждаю:
— Гарантируем сохранение жизни. А о правительстве после будем говорить. У вас нет войска, а вы хотите собрать какие-то силы — не выйдет!
Кребс говорит торопясь:
— Я предлагаю паузу в боевых действиях. Мы можем с определенного времени отдать приказ не стрелять.
Опять звонок телефона. Звонит командующий фронтом, интересуется, как идут переговоры. Я объясняю, что у немцев нет средств связи. Они не хотят объявлять о смерти и завещании Гитлера, чтобы Гиммлер этим не воспользовался. По-видимому, боятся и Деница. Они хотят объявить это при нашем содействии и после перемирия. Гиммлер откололся и исключен из партии.
Кладу трубку. И опять к Кребсу:
— Лучший выход для тех, кто хочет признания нового правительства, капитуляция.
— Полная? — переспросил Кребс.
— Полная. Тогда мы будем разговаривать с этими членами правительства.
Кребс отрицательно мотает головой:
— Я не уполномочен объявлять о капитуляции. Наше правительство, таким образом, будет уничтожено... — Он говорил то по-немецки, то по-русски.
— Но и снаряд не будет разбирать, кто солдат, а кто член правительства, заметил я.
Кребс опять трясет головой и говорит по-русски:
— Я беспокоюсь в интересах заключения мира...
— Мы настаиваем на общем требовании — нашем и союзников: безоговорочная капитуляция.
Теперь Кребс уже возражает с раздражением:
— Полная и действительная капитуляция может быть решена легальным правительством. Если у Геббельса не будет договоренности с вами, то что получится? Вы должны легальное правительство предпочесть правительству предателя Гиммлера. Вопрос войны уже предрешен. Результаты должны решаться с правительством, указанным фюрером...
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
