«Странно, – рассказывал Хейнс, – но в сумбурных разговорах день пролетел быстро». Говорили о том, сколько им еще ждать спасения. Кто-то высказывал предположение, другие слушали, потом начинали спорить, потом прекращали препираться, поскольку кто-то еще начинал говорить иное, и все повторялось. К ночи пошел мелкий, но теплый дождь. Плоты не удалялись друг от друга. На одном из них сидевшие сзади привели плот в движение, спустив ноги в воду и непрерывно ими болтая. На других плотах подхватили их почин, в том числе Хейнс и его товарищи. Три плота сошлись вплотную друг к другу.
Ночь не принесла успокоения. Сначала крики «Корабль!» доносились то с одного, то с другого плота чуть ли не каждую минуту. Все начинали всматриваться в указанном направлении, кричали, махали руками. Однако корабля не было. Через два-три часа люди немного успокоились, но остальная часть ночи была не лучше из-за агонии умирающих. Они непрерывно стонали от боли, а остальные – от невыносимого отчаяния. Время от времени кем-то вновь завладевала иллюзия: «Корабль! Корабль!» Нет, опять ничего. И тогда люди срывали досаду на тех, кто якобы увидел корабль, и ругали их последними словами.
14 ноября. Несчастным морякам с «Джуно», наверное, казалось, что занимающийся день несет облегчение, надежду. Но радость длилась недолго. Мазут сделал свое дело – началась резь в глазах.
Глаза жжет и колет, а чем их промыть? Морская вода только усиливает боль. Протереть глаза? Одежда рвется на куски, их опускают в воду, но тряпки впитывают мазут, а руки, как и все тело, покрыты черной жирной пленкой, которая раздражает кожу и от которой никак не избавиться.
– Мы все ослепнем!
Этот крик вызывает панику, в какой-то мере оправданную, поскольку глазам долго не выдержать постоянного жжения. Хоть сам бросайся в море, чтобы поскорее свести счеты с жизнью!
– Идиоты, а туалетная бумага?
В этих обстоятельствах идея просто гениальная. Тысячи белых рулонов еще плавают в спокойном море, выловить их совсем нетрудно. Они, конечно, испачканы в мазуте, но если их размотать, то в середине бумага чистая и сухая. Можно протереть глаза – угроза слепоты миновала.
Но поражены не только глаза. Людей начинает рвать, они корчатся, испытывая ужасные рези в животе. Известно, что любой потерпевший кораблекрушение обязательно наглотается воды, а тут пришлось хлебнуть и мазута. Через некоторое время, раньше или позже, желудок начинает протестовать.
– Сдохнем все от отравления!
Целые сутки люди не ели и не пили – разве что мазут. Как тут не дойти до нервного срыва! Но способность думать еще не полностью атрофировалась. Вдруг кто-то говорит:
– Надо выбраться из мазутной лужи. Плоты можно двигать, болтая ногами в воде. Хоть и медленно, но мы уплывем от мазута и окажемся на чистой воде.
Чей-то голос восклицает:
– С ума сошли! В чистой воде мы встретимся с акулами!
Известно более двухсот пятидесяти видов акул. Длина некоторых из них всего 30 сантиметров. Есть и другие, очень крупные акулы, но не все опасны. Например, гигантская акула, встречающаяся в Атлантике и достигающая иногда 15–18 метров в длину. Она безобидна, питается планктоном, часто попадается в рыбачьи сети. Акулы-убийцы имеют длину от 1,5 до 7,5 метра и принадлежат к 30 различным семействам. А самой опасной считается белая акула весом до 4 тонн – сильный хищник, быстрый и беспощадный, а также рыба-молот, причудливая акула с Т-образной головой и свирепыми глазами по краям головы. Она живет в глубинах и выплывает из водной тьмы, как доисторическое чудовище. Заметив добычу, она начинает кружить, постоянно сужая круги и неотвратимо приближаясь.
Моряки «Джуно» не знали, какие бывают акулы, но стоило произнести само это слово, «акула», и все умолкли. Слышались только бесконечные стоны раненых.
На одном из сблизившихся плотов находился офицер, лейтенант Блоджет. Утром 15 ноября – на третьи сутки пребывания в море – он объявил, что берет командование на себя.
– Мы видели землю, когда «Джуно» затонул. Мы должны быть милях в двадцати от Сан-Кристобаля, может, и ближе. Надо попытаться приблизиться к суше. Соединим плоты в цепочку, сохранив между ними небольшое расстояние. Раненых устроим на двух последних плотах. На первом разместятся здоровые люди, которые с помощью ног будут двигать плоты. Двигаться, даже медленно, лучше, чем просто сидеть и ждать.
Несколько человек крикнули:
– А акулы?
– Акулы никогда не нападают на живых людей, если те держатся вместе.
Лейтенант буквально истолковал утешительные советы брошюр для потерпевших кораблекрушение. В действительности акулы-убийцы нападают, когда им вздумается, здоров человек или ранен, один или в группе. Между людьми и акулами невозможна никакая связь. У акул крохотный мозг в хрящевидной черепной коробке. Они наделены мощными мышцами, ибо, не имея плавательного пузыря, должны постоянно двигаться, чтобы не утонуть. У них невероятная, если не отвратительная, с точки зрения человека, живучесть. Китобои, разделывающие китов, пришвартованных к борту судов, неоднократно ловили акул, приплывших на «пиршество». Люди их убивали, вытаскивали внутренности и выбрасывали в море. Акулы набрасывались на них, как на мертвого кита. Возбужденные кровью, они кусали и пожирали себе подобных. Случалось, что раненые хищники глотали собственные внутренности.
У акул исключительное обоняние. Быть может, только из-за мазута ни одна акула еще не появилась вблизи моряков с утонувшего крейсера «Джуно». Люди медленно двигали вперед плоты, болтая ногами, и вскоре выбрались на чистую воду. Никаких акул. Изнывая от голода, а еще больше от жажды, люди почти не переговаривались.
Утром 16 ноября, на четвертые сутки, бомбардировщик В-17 («летающая крепость») на малой высоте облетел группу плотов. Люди вскочили на ноги, кричали, размахивая руками. Самолет не мог сесть на воду, но пилот их увидел, он укажет их положение кораблю. Перед тем как удалиться, он сбросил какой-то оранжевый предмет, который качался на воде.
– Надувная лодка!
Предмет не тонул, но как до него добраться?
– Можно вплавь.
– А акулы?
Офицер решил, что три человека отправятся за лодкой на одном из плотов. Так и сделали – добрались до лодки, надули ее и привели с собой.
– А теперь что? – спрашивали люди. – Мы все в нее не влезем!
В конце концов решили разместить в лодке тяжелораненого офицера (лейтенанта Уонга) и двух матросов. Взяв плоты на буксир, моряки сели на весла, таща плоты за собой. Движение было едва заметным. Меж тем на море началось волнение.
Темно-синие воды Тихого океана, синее небо и безжалостное солнце. Облака ушли вместе с дождем. Те, на ком осталась пропитанная мазутом вонючая одежда, теперь радовались, что она хоть немного их защищает. Обнаженные больше других страдали от жажды, жаркое солнце обезвоживало тело, и они были беззащитны, как младенцы. Несколько человек умерло от отравления. Те, кто был еще жив, боялись, что и их гибель не за горами: плоты двигались слишком медленно.
– Делать нечего, придется вплавь!
Отчаянные головы рассчитывали доплыть до суши с помощью досок и обломков, которые продолжали кружить вокруг плотов.
– А акулы?
– Двум смертям не бывать!
Самые нетерпеливые бросились в воду и удалились от плота. Через час один возвратился: «Нет, это невозможно». Никто никогда не узнал, что случилось с остальными. На трех плотах из ста человек осталось пятьдесят. Вечером два матроса, которые гребли в надувной лодке, предложили:
– Может, лучше оставить вас и быстрее двигаться к земле, чтобы позвать помощь. В этом больше проку.
Не дожидаясь ответа, они отвязали трос и удалились вместе с раненым. Они тоже исчезли без следа.
После иссушающего зноя дня пришла холодная ночь, казавшаяся после жары еще холоднее. Люди на плотах жались друг к другу. Те, кто работал ногами, крикнули, что вода теплая. Многие погрузились в воду, пытаясь согреться. Они держались за плот, из воды выглядывали только головы и руки.
– Хорошо!
– А акулы?
– Сдохнем так сдохнем, двум смертям не бывать!
Акулы пока не появлялись. Многие из моряков сидели в теплой воде. Пребывание в море согревало и немного утоляло жажду. Луна в своей первой четверти разгоняла давящую темень. К несчастью, волнение на море постепенно усиливалось, скрипели тросы, соединявшие плоты. Утром 17 ноября (на пятые сутки) моряки увидели, что плоты разъединились и удаляются друг от друга. Соединить их вновь не представлялось возможным.
На плоту Хейнса было двенадцать человек. Море разыгралось не на шутку. Нельзя было и думать о продвижении вперед с помощью ног. Оставалось только ждать. Те, кто верил в молитву, молча молились.
Утро этого дня принесло новые душевные испытания: люди переживали, видя, как удаляются плоты, поднимаясь и опускаясь на громадных волнах. Правда, над ними на небольшой высоте пролетело несколько самолетов. Они явно видели плоты, но, покружив, улетели. Люди потрясали кулаками им вслед.
