Утро этого дня принесло новые душевные испытания: люди переживали, видя, как удаляются плоты, поднимаясь и опускаясь на громадных волнах. Правда, над ними на небольшой высоте пролетело несколько самолетов. Они явно видели плоты, но, покружив, улетели. Люди потрясали кулаками им вслед.
– Бросили нас подыхать! Слишком дорого посылать корабль!
Но Хейнс считал, что бой, вероятно, еще не кончен, раз за ними не выслали корабль. Он рассказывал, что в тот день один из матросов лег на живот и стал жадно пить морскую воду. Несмотря на предупреждения товарищей, он пил и пил, не в силах остановиться. Вскоре он умер.
Акулы появились на склоне дня. Сначала одна, потом две, три, четыре. Их становилось все больше. Близко к плоту они не подплывали. Кружили вокруг, иногда показывая белое брюхо.
«Их отгоняли шлепками по воде, но хищников становилось больше и больше». Не стоило заблуждаться – акул ударами по воде не отогнать. Просто они еще не решились напасть.
«Чем больше мы наблюдаем акул, – писал Кусто, – тем меньше их знаем. Никогда нельзя угадать, как поступит акула». Американский океанограф Леонард Энджел уверяет, что никто не понимает, почему одна акула нападает на человека, почему другая будет описывать круги вокруг возможной жертвы и почему третья равнодушно проплывет мимо.
Бывало, акула выбирала жертву в группе купальщиков и преследовала только ее. В 1952 году семнадцатилетний парнишка плыл в паре сотен метров от калифорнийского пляжа, когда появилась акула. Он замахал рукой, сигнал поняли, и пятеро крепких мужчин приплыли ему на помощь вместе с надувной камерой, чтобы спасти усталого парня, испуганного видом акулы. Они поплыли к берегу, окружив юношу. Акула описывала круги вокруг группы. И вдруг ринулась вперед – ей таки удалось смертельно ранить молодого человека.
Ночь с 17 на 18 ноября в окрестностях Гуадалканала выдалась настолько холодной, что несколько моряков с плота, где находился Хейнс, спрыгнули в воду, несмотря на опасность. Они питали безумную надежду, что успеют взобраться на плот, если хищницы приблизятся.
Акулы приплыли, и много. В ту ночь они сожрали одного моряка. Акула схватила его за ногу, он закричал и попытался взобраться на плот, но подоспели другие хищницы, вцепились в жертву и разорвали несчастного на куски. Остальные моряки дрожали от ужаса, рассудок их помутился. Один заявил, что доберется до земли вплавь. Он не проплыл и двадцати метров, как хищница утянула его под воду.
Люди на плоту стали бредить. Один сказал, что «Джуно» находится рядом, прямо под плотом. Он отчетливо видел корабль, собирался нырнуть и отыскать на затонувшем крейсере воду, еду и сухую одежду. Все вдруг разглядели, более или менее четко, огни в толще воды. Многие, в том числе Хейнс, нырнули, чтобы добраться до «Джуно». «Естественно, я ничего не нашел. У меня в голове просветлело, я понял, что совершаю глупость, и перестал верить в чужие слова». Невероятное везение – ни одна акула не подплыла к безумным ныряльщикам.
Занялась заря шестого дня. Наступило 18 ноября 1942 года. Ни одной акулы вокруг плота. Спокойное море. Безоблачное небо. Как только солнце поднялось ввысь, обнаженных людей вновь стали терзать муки от ожогов и неутолимой жажды. Спины и плечи обгорели до кровавых ран. Все считали, что им не выдержать мучения и придется умереть в море.
Люди то молча лежали, распластавшись на плоту, то вдруг начинали нервничать и заводиться. Если два человека задевали друг друга, следовала перебранка, в ход шли кулаки. Жалкие неловкие удары, которыми обменивались едва стоящие на ногах люди. А иной раз они принимались лихорадочно рассказывать, чем займутся, если вернутся домой. Кто-то сетовал, что семья сейчас нуждается в самом необходимом, так что придется вкалывать. Все готовы были заняться чем угодно, но только на земле. Больше никакого моря!
– Если плот причалит к острову, я останусь там навсегда, – сказал один из них. – Никогда больше не ступлю ногой на корабль!
Остальные поддакивали ему. Они все вместе останутся на острове, будут заниматься любым делом, но больше не взойдут на борт корабля. О судьбе семьи, которая так беспокоила их пару минут назад, никто не вспоминал.
Наступила ночь, и вдруг кто-то увидел под водой канонира с «Джуно», который подавал ему знаки.
– Я к нему.
Он не спеша снял спасательный жилет и прочую одежду, его никто не остановил. Он прыгнул в воду и поплыл прочь. Мелькнуло белое брюхо акулы – и все было кончено. В эту ночь акулы сожрали двух человек, которые сидели в воде и держались за плот.
19 ноября. Седьмые сутки. На плоту осталось всего четверо. На море снова началось волнение, но небо закрыли облака, и пошел дождь. Истинное счастье, поскольку люди изнывали от жажды. Им удалось собрать в брезент немного дождевой воды.
В середине дня появилась чайка, покружила и спланировала на угол плота.
Во время Второй мировой войны многие моряки с погибших кораблей, оказавшиеся в море в спасательных жилетах, с ужасом смотрели, как к ним подлетают чайки. Грациозная чайка не враждебна человеку, ее можно даже приручить. Но чайка – птица хищная и в открытом море безжалостна, ибо ищет себе пропитание. Моряков в море видно издалека из-за оранжевых жилетов. Это свежая и обильная пища. Если они мертвы, нет ничего проще, чем исклевать их. Но если они еще живы, двигаются и кричат, на них лучше всего нападать, целясь в глаза. Никакой опыт не приобретается так быстро, как опыт добывания пищи. Таков инстинкт выживания. Многих погибших в боях на море вылавливали исклеванными, у них были пустые глазницы и изъеденные лица. На них было страшно смотреть.
Чайка, которая уселась на плот 19 ноября 1942 года, не напугала четырех оставшихся моряков «Джуно». Они ведь были не в воде. Они не только не боялись ее, но и задумали съесть.
Птица внимательно разглядывала двух человек, которые медленно приближались к ней. Их рты были раскрыты, они буквально исходили слюной и были наделены какой-то дикарской ловкостью. Внезапно оба рванулись вперед, схватили чайку – комок перьев отбивался и кричал. Они тоже вопили от возбуждения, руки их дрожали, дрожали так, что птица сумела вырваться. Эта парочка разразилась жуткой руганью, а двое других поносили неловких охотников: с их уст срывались самые страшные богохульства и проклятия. Они ругались, размахивая руками и плача от досады.
Чайка покружила над волнами и вновь села на плот. По-видимому, она обессилела или была ранена, но моряки не задавали себе лишних вопросов. Они снова медленно поползли к ней на карачках. На этот раз, поймав, уже не выпустили. «Мы свернули ей шею и съели ее. Каждому досталось немного, но это была еда».
В истории морских путешествий много примеров, когда попавшие в беду люди проявляли невероятную изобретательность, ловя рыбу. Хейнс не объяснил, почему он и его товарищи не предприняли такой попытки. Правда, они надеялись на скорое спасение, а может, опасались привлечь внимание акул, занимаясь рыбной ловлей.
В тот же день, 19 ноября, после того как они съели чайку, еще один самолет пролетел на небольшой высоте, сбросив надувную лодку. Но та упала далеко – между лодкой и людьми плавали акулы.
Однако, когда наступила ночь, четверо моряков, несмотря на страх перед хищницами, спустились в воду, держась за плот. Один из них утонул. А может, его незаметно схватила акула? Это уже было не важно. Остались трое: Хейнс, матрос, которого он называл мексиканцем, и еще один, безымянный. На нем не было никакой одежды. Когда занялся день, он уставился в море:
– Меньше чем в миле отсюда большой белый корабль-госпиталь. Надо бросить плот и плыть к нему.
Его слова были столь убедительными, что Хейнс и мексиканец заколебались. Потом Хейнс взял себя в руки:
– Знаю только одно: все, кто покинул плот, мертвы. Если мы окажемся в воде, то умрем.
Но матрос продолжал твердить о корабле-госпитале. Когда опустилась холодная ночь, голый матрос потребовал от Хейнса отдать ему свою одежду. Хейнс не скрывает, что отказал ему: «Не было никакого смысла». У голого матроса опять начались галлюцинации, те же, что и у погибших в ночь с 17 на 18 ноября: «Джуно» в море, сразу под плотом, до него можно добраться, взять все необходимое и т. п.
При свете луны на плоту началась странная борьба. Хейнс и мексиканец пытались удержать бредящего человека, но они слишком слабы, а силы безумца удесятерились. И вот он вырывается, бросается в воду и плывет прочь. «Мы увидели, что в черной воде кишели акулы. Он отбивался от них, колотил их кулаками».
Одно из правил, предписанных купальщикам калифорнийского побережья, гласит: «Если приближается акула, нанесите ей удар по морде тяжелым предметом. Не пользоваться кулаками! Соприкосновение с шероховатой кожей акулы только нанесет вред вам и вызовет кровотечение». Кожа акула покрыта пластинчатой чешуей от морды до хвоста и похожа на терку. Эта чешуя имеет выступающие острые края. Удар хвостом крупной акулы столь же опасен, как удар дубинкой. Что касается зубов (а их несколько рядов), они остры, как иглы.
