снова, пока я не превратилась в стонущую, плачущую мешанину наслаждения.
Когда я решила, что хватит, он взял ещё. Когда я подумала, что больше не выдержу, он доказал, что я не права, пока мы не рухнули на кровать вместе. Но он ещё не закончил, и снова становился твёрдым внутри меня. Этот мужчина ненасытен и придал совершенно новый оттенок зависимости. Я была на крючке и ни разу не попросила остановиться, даже когда всё начало болеть и опухать от издевательств, которые он изливал.
— Чёртова собственность, — прорычал он.
Я улыбнулась, чувствуя, как что-то внутри меня встаёт на свои места. Мой желудок болезненно горел, и я застонала, когда жар охватил внутренности. Я вздрогнула, когда он начал двигаться, раздвигая мои ноги для большего. Я прошептала его имя, зная, что что-то не так. Будто что-то внутри меня открылось, а затем волна силы пронзила тело, заставив дёрнуться от боли. Я закрыла глаза от боли и сосредоточилась на удовольствии. Пока я позволяла Лукьяну продолжать, тело двигалось в унисон с его, как идеальные пары, которые были соединены вместе.
После того, как я ещё несколько раз перешагнула через край, закрыла глаза, но мне нужно было что-то выпить, прежде чем позволить себе заснуть. Я была почти уверена, что Лукьян выжал каждую каплю влаги из моего тела. Я села, когда он отодвинулся от меня, и посмотрела на окно, которое больше не было зеркалом, а за прозрачным стеклом переполненная комната, и все наблюдали за нами. Я слышала и видела их, а впереди стояла Элейн с ехидной улыбкой на лице. Она прижимала руку к окну со злорадством в глазах, когда люди начали хлопать в ладоши тому, чему только что стали свидетелями.
— О Боже, — прошептала я, глядя на лица тех, кто продолжал аплодировать Лукьяну.
— Спайдер, — прорычал Лукьян. Мужчина, казалось, появился из ниоткуда и скользнул рукой по окну, делая непрозрачным. — Лена, — начал Лукьян, смотря на то, как я побледнела.
— Это должно было быть между нами, а не для зрителей, — ответила я сквозь всхлипы, когда реальность обрушилась на меня. Я не давала разрешения на то, чтобы за мной наблюдали, потому что не хотела участвовать в шоу. Я чувствовала себя оскорблённой. Произошедшее на прошлой неделе меркнет по сравнению с этим её жестоким поступком. По щекам начали течь слёзы, и я повернулась к Лукьяну. — Ты знал?
Я уже встала и одевалась. Холодным взглядом он наблюдал за мной, его молчание было оглушительным и дало мне нужный ответ. Возможно, он не открывал окно, но должен был знать, что за нами следят.
— Я не знал, что она это сделала, Лена. Я был занят тобой! — рявкнул он, и я повернулась к нему с сердитым взглядом.
— Эта сука не имела права! — закричала я, указывая пальцем на стекло, и оно разбилось.
Я стояла и смотрела, как крошечные осколки падают на пол. Затем посмотрела на палец и покачала головой. Лукьян больно сжал моё запястье, и я ахнула от кельтского символа нового начала, который оказался на внутренней стороне моего запястья. — Невозможно, — всхлипнула я. Это клеймо для только что пробудившихся ведьм, ещё в первый год получавших свои силы. Это означало начало, что мы заняли своё место в ковене.
— Похоже, не только тебя сегодня обманули или нарушили права, ведьма, — усмехнулся он. — Я уже говорил, что не хочу участвовать ни в одном из мероприятий Вознесения. Или они с самого начала планировали послать тебя ко мне, чтобы ты забеременела, и оставить бизнес в городе? Ты вообще принимаешь чертовы противозачаточные или просто обманула, убеждая, что не забеременеешь? Это всё притворство? Лишь ложь?
Меня трясло от гнева.
— Ты всё видел, Лукьян, и прекрасно знаешь, что меня не выбрали, и я была здесь с тобой, а не на празднестве… — Он всерьёз только что предположил, что я стала частью какого-то грёбаного плана украсть его долбаную сперму? Я не хотела этого! Не хотела беременеть. — Пошёл ты, Лукьян. Пошёл к черту за одну только мысль, что я могу сделать что-то настолько низкое…
— Уходи, — перебил он меня, отодвигаясь и начиная одеваться.
— Отсоси, придурок, — огрызнулась я, и всё внутри меня начало расти. Я не могла поверить, что после того, как случилось нечто столь прекрасное, он оказался настолько глуп, думая, что я украду ребёнка. Проклятье, Хелен могла бы, но я? Никогда. Это низко, и нельзя даже предполагать нечто подобное. Не говоря уже о том, что он сказал это перед комнатой, полной незнакомцев.
— Нет, это ты сосала, Лена, — пробормотал он, проводя пальцами по волосам. — А потом трахалась.
— Жаль, что всё прошло хорошо, мудак, — пробормотала я, натягивая платье, и наблюдая, как огонь зажегся в его глазах. Я не стала возиться с туфлями, просто схватила их и сумочку, и вытащила ключи, игнорируя факт, что у нас была аудитория, или что он пошёл за мной через дурацкий клуб.
Люди останавливались, чтобы посмотреть на нас, и я надеялась, что некоторые из них не были свидетелями моего абсолютного унижения от рук его бывшей сучки. Я не останавливалась, пока не вышла на улицу и не направилась к машине. Лейлиния остановила меня, обрушив ещё один прилив силы. Я обернулась и увидела, что Лукьян, одетый только в дурацкие идеальные джинсы, смотрит на меня. Я почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы, развернулась и пошла дальше к машине. Я уже была на половине пути, когда пьяный парень перехватил меня и толкнул к машине. Его рука рванула моё платье, и прежде чем я успела ответить, Лукьян повалил его на землю и ударил кулаком в лицо.
— Лукьян! — закричала я, пытаясь спасти придурка от гибели. — Остановись, — продолжала я, пока его глаза не обратились на меня с холодностью, которой я никогда раньше не видела. Я попятилась, встряхнулась и отпёрла дверь так быстро, как только трясущиеся руки могли повернуть ключ, затем скользнула внутрь. Захлопнув дверцу, я пристегнула ремень безопасности, повернула ключ в замке зажигания и завела мотор, отказываясь оглядываться. Я оказалась права: надо было просто свернуться в грёбаный клубок и плакать, пока не усну. Но меня каким-то образом допустили к Вознесению, и я оказалась с силами. Что-то действительно не так. Я сердито вытерла слёзы, когда в моей голове промелькнули лица злобных зевак.
Я безумно хотела секса с Лукьяном, но потом личное дело, закончилось шоу для всего грёбаного клуба, и Лукьян не видел в этом ничего плохого. Дьявол, может, он планировал, что это будет именно шоу. Бармен упомянул,
