ругает его пианист.
– Ну а я совершенно уверен, что это была именно Леди Гага.
– У меня есть сомнения, – обращается ко мне обеспокоенный дирижер. – Знают ли эту музыку гости? Они могут прийти в замешательство…
– Будет сюрприз, – возражаю я.
Я решила: если обязательно должен быть бал, то я устрою его по-своему.
Закончив с оркестром и договорившись о музыке, я выхожу из зала и направляюсь прямо к миссис Брай.
– Ребекка, как музыканты, все в порядке? – спрашивает тетя, встретив меня в коридоре.
– Все идеально, – отвечаю я, запыхавшись. Бегу дальше вниз по ступенькам и врываюсь в полном смысле в королевство слуг: в кухню.
– Леди Ребекка, вы что здесь делаете? – спрашивает кухарка, которая никак не ожидала увидеть меня среди кастрюль и разделочных досок.
– Изменения в меню, – объявляю я. – У нас есть картофель и масло в достаточном количестве?
– Да, но к балу уже одобрили все блюда.
– У меня появилась идея получше. У нас есть также мука, сыр и помидоры?
– Помидоры только для украшения! Вы же не хотите накормить гостей центральной композицией стола? – Она решительно качает головой: – Нет, нет и нет, леди Ребекка, меня из-за вас уволят.
– Миссис Брай, вы тратите свой талант на засохшие тарталетки. Доверьтесь мне: вы произведете настоящий фурор! – заверяю ее я. – А водка у нас есть?
Как только дом засыпает, я проскальзываю к Риду.
– У тебя еще остался парацетамол, который я приносила? – спрашиваю я, найдя его в кабинете.
– Плохо себя чувствуешь? – обеспокоенно спрашивает он.
Поднимаю подол ночной рубашки и показываю ему инженерное приспособление, которое Люси придумала для менструации: что-то вроде детского подгузника, который крепится к талии ремнем.
– Пришлось следить за подготовкой к завтрашнему балу, и я до смерти устала.
Вскоре Рид устраивает меня в своей постели, где я сворачиваюсь калачиком, а он гладит меня по волосам.
– Мне бы стоило на тебя рассердиться. Приглашения мне не прислали.
– Мой кузен счел, что будет неуместным приглашать тебя, учитывая, что будет твой брат Чарльз, – объясняю я. – Одно дело встречаться в обществе, другое – официально принимать у себя дома. Не думай, что я не хочу тебя видеть, наоборот, но хозяин дома – Арчи.
– Вчера твой кузен неважно выглядел.
– Беннет умер. Они были… – Я колеблюсь. Мне бы хотелось рассказать ему, я знаю, что Рид поймет и не осудит, но я не могу и не хочу предавать доверие Арчи. – Близкими друзьями.
– В пятницу днем в Гайд-парке устраивают представление с монгольфьерами, – спустя несколько секунд тишины меняет тему он. Мне кажется, что он понял меня, и я благодарна за тактичность.
– Монгольфьеры? – с любопытством спрашиваю я.
– Можно будет пролететь над Лондоном на воздушном шаре. Если бы нас сопровождали Селеста и Азмаль, ты бы согласилась пойти со мной?
– Летать… – тяну я. Я не летаю. Не летаю даже на самолетах, которые спроектировали и испытали инженеры «Боинга», не говоря уже о корзине, подвешенной к шару.
– Тебе страшно, – заканчивает за меня он.
– Да. Я боюсь – летать и много чего другого.
– Это лишь небольшой полет над парком, – успокаивает меня он. – Я просто хочу провести с тобой немного времени вне стен наших комнат. – Он склоняется надо мной, целует в шею. – Не то чтобы я был против провести все время с тобой в постели.
– Может, я могла бы побороть свой страх, если ты пообещаешь все время крепко держать меня.
– Считай, что я уже тебя держу.
– Погоди: ты сказал, в пятницу днем? – спрашиваю я, помрачнев. – В эту пятницу?
– Да, послезавтра.
– Я не могу. Твой брат Чарльз пригласил меня с семьей погостить в его поместье после скачек в Аскоте на пару дней, мы вернемся не раньше субботы. – Я огорченно фыркаю, жалея об упущенной возможности. – Мне очень жаль.
– Не переживай, это была просто внезапная идея. Есть еще кое-что, о чем я хотел с тобой поговорить: знаю, завтра ты будешь очень занята с балом, но в среду Селеста посещает Бедлам, мы могли бы забрать Пенни. В прошлый раз тебе этот поход дался нелегко, так что я решил пойти только с Азмалем.
– Нет, – решительно заявляю я. – Я тоже пойду. Я с самого начала везде с тобой ходила и сейчас пойду.
Он улыбается, качая головой:
– Знаешь, Ребекка, думаю, я действительно бы заплатил золотом, чтобы ты стала частью команды моего корабля.
Среда, 12 июня, 1816 год
53
Иду к Селесте как бы на чай, потом к нам присоединятся Рид с Азмалем, и мы все отправимся в Бедлам. Моя сумочка в этот раз тяжелее и плотнее набита, чем обычно, надеюсь, не порвется.
Я сажусь рядом с Селестой, Рид напротив меня, а Азмаль напротив Селесты. Не могу не замечать улыбок, которыми они обмениваются.
Как бы мне хотелось, чтобы Селеста была свободна, а не замужем за этим древним стариканом, лордом Мэдерли. Она была бы так счастлива с Азмалем.
– Я возьму Пенни к себе горничной, – сообщает Селеста. – Мой супруг любит хвастаться своим штатом прислуги: чем больше людей, тем больше престижа.
– Эмили тайно обучала Пенни языку жестов. Нужен кто-то, кто сможет ее понять. Кто может его знать? – спрашиваю я.
– Могу поспрашивать, – предлагает она.
– Я тоже узнаю, – говорит Азмаль. – Если могу помочь, я готов.
Они с Селестой обмениваются взглядами, от которых мы с Ридом чувствуем себя лишними.
Из них вышла бы прекрасная пара, если бы не условности 1816 года.
Когда мы добираемся до Бедлама, нам сообщают обескураживающие новости: Пенни перевели в отделение для буйных пациентов, которые опасны для себя и окружающих.
Почему? Потому что так попросили родственники.
Какие родственники? У Пенни в городе никого нет.
Мы объясняем, что хотим ее забрать и что леди Селеста позаботится о том, чтобы ей оказали всю необходимую помощь.
Страж непреклонен: Пенни могут посещать только смотритель палаты и служащий, который приносит пищу.
– То есть Пенни не существует больше ни для кого, только для этих двух человек, верно?
– Трех, включая меня, – уточняет страж.
– А есть ли у вашей памяти цена? Сколько вы хотите, чтобы забыть о Пенни? – Мой дерзкий вопрос поражает всех.
– Скажем так, чтобы вспомнить о ней, нам вручили пятьдесят гиней, – напыщенно отвечает он.
– Хорошо, – удовлетворенно киваю я. – Пятьсот гиней за то, что мы ее заберем, и еще пятьсот за то, что вы о ней забудете.
– Ребекка, ты с ума сошла? – шепчет мне на ухо Селеста. – Где нам взять
