В катрене 8—62 Нострадамус письменно зафиксировал предсказание разграбления и осквернения лионского собора Святого Иоанна:
Lots qu'on verra expiler le saint temple,Plus grand du rosne leurs sacrez prophanerPar eux naistra pestilence si ample,Roy fuit injuste ne fera condamner.
Когда увидят разграбление священного храма,Величайшего на Роне, осквернение их святынь,От них родится обильнейший мор.Король уклонится, не заставит осудить неправедное дело.
Нострадамус неоднократно бывал в Лионе; там выходили его книги, там жили многие его друзья и знакомые. Как мы помним, согласно свидетельству современника Нострадамуса Габриеля де Саконе, пророк, будучи в Лионе в 1560 году, предрек тамошнему кафедральному собору печальное будущее. И действительно, 30 апреля 1562 года, когда город оказался в руках гугенотов, собор Святого Иоанна был разграблен и осквернен.
В катрене 3—55 предсказан сложный политический конфликт во Франции:
En l'an qu'un oeil en France regnera,La court sera a un bien faschux trouble:Le grand de Bloys son ami tuera:Le regne mis en mal & doute double.
В году, когда во Франции будет править одно око,Двор будет ввергнут в весьма тягостное смятение.Великий из Блуа убьет своего друга;Царство ввергнуто во зло, и страх удваивается.
Под «одним оком» можно понимать всевидящего монарха, но чаще этот эпитет понимают как «одноглазый». Так трактовал его и сам Нострадамус, утверждая, что именно в нем он предрек убийство короля Генриха II на турнире летом 1559 года. В предисловии к альманаху на 1562 год, обращаясь к своему другу Жану де Возелю, он хвалил его за то, что тот-де верно понял многие его катрены, «как, например, „в год, когда во Франции будет править одно око, семя Блуа убьет своего друга“». Чтобы подогнать катрен под событие, Нострадамус здесь заменил слово grand («великий») на grain («семя»). Позднее этот катрен стали истолковывать как предсказание убийства герцога де Гиза в Блуа по приказу Генриха III в декабре 1588 года.
Один из самых сложных и многозначных катренов, 3—57, охватывает европейскую историю на протяжении почти 300 лет:
Sept foys changer verres gent BritanniqueTaintz en sang en deux cent nonante an:Franche non point par apui Germanique.Aries doute son pole Bastarnan.
Увидят, как семь раз меняется британский народ,Крашенный кровью на двести девяностом году, —Вовсе не свободный, но благодаря германской поддержке.Овен боится своей широты в Бастарнии.
Бастарния – область в бассейне реки Прут и на берегу Черного моря до дельты Дуная. Согласно «Тетрабиблосу» Птолемея, она управляется зодиакальным знаком Овна наряду с Британией, Галлией, Германией, Палестиной, Идумеей и Иудеей – землями, лежащими между 48-м и 52-м градусами северной широты. Бастарны, племя европейской Сарматии, обитали на территории, примерно соответствующей нынешним землям Чехии и Словакии.
Очевидно, катрен повествует о политических переменах на Британских островах в связи с неясными событиями на европейском материке. Непонятно, от какой даты следует отсчитывать указанные 290 лет; вполне возможно, что имеется в виду большой цикл Сатурна, состоящий из 10 оборотов планеты и примерно соответствующий 290 годам. Окончание этого цикла в 1789–1792 годах и события, которые оно принесет, активно обсуждались астрологами уже с первых лет XVI века, когда завершился предыдущий цикл.
Мишель Монтень писал в «Апологии Раймона Себонда»: «С моего рождения я трижды или четырежды видел, как менялись [законы] у наших соседей англичан, и не только в том, что касается политики, каковая лишена постоянства, но и в самом важном, что только может быть, а именно религии». Монтень имеет в виду англиканскую реформу 1534 года, проведенную Генрихом VIII, католическую контрреформу Марии Тюдор (1553) и англиканскую реставрацию королевы Елизаветы (1559). В этом контексте «семь перемен» Нострадамуса могут означать семь царствований, хотя около 40 лет – чересчур долгий средний срок для правления одного монарха.
3-58Aupres du Rin des montaignes NoriquesNaistra un grand de gents trop tart venu,Qui defendra Saurome & Pannoniques,Qu'on ne saura qu'il sera devenu.
Близ Рейна и Норикских горРодится великий от людей, пришедших слишком поздно,Который защитит сарматов и Паннонию,[Да] так, что не узнают, кем он стал.
В первой и третьей строках вновь появляются римские топонимы и этнонимы. Норикские горы – Австрийские Альпы; сарматами римляне называли обитателей обширных территорий между Вислой и Волгой; во времена Нострадамуса имя Сарматии часто прилагалось к Польше и Литве. Паннония – провинция Римской империи, примерно соответствующая нынешней Венгрии.
Новый «великий» из молодого, не особенно знатного рода, происходящего из земель австрийских Габсбургов, будет оборонять Восточную Европу – скорее всего, от турков, натиск которых на эти территории не ослабевал на протяжении первой половины XVI века. Последняя строка не столь очевидна; видимо, Нострадамус хочет сказать, что головокружительная карьера уведет этого нового полководца на большое расстояние от родной земли, где о нем ничего больше не услышат.
В катрене 3—63 Нострадамус иронизирует над претензиями германских императоров (во время написания текста – Карла V) на преемственность от Древнего Рима. Единственное, что, по мнению Нострадамуса, объединяет Рим и Германию, – это то, что Германская империя рухнет при тех же обстоятельствах, что и Римская:
Romain pouvoir sera du tout abas,Son grand voysin imiter ses vestiges:Occultes haines civiles, & debatsRetarderont aux bouffons leurs folliges.
Римская империя будет полностью повержена.Ее великий сосед отправится вслед за ней.Скрытая гражданская злоба и сведение счетовОпередят безумства шутов.
Центральной фигурой катрена 3—66 выступает реальное историческое лицо:
Le grand ballif d'Orleans mis a mortSera par un de sang vindicatif:De mort merite ne mourra, ne par sort:Des pieds & mains mal le faisoit captif.
Великий бальи Орлеана предан смертиБудет неким с мстительной кровью.Не умрет ни заслуженной смертью, ни случайной;По рукам и ногам [связанному], ему причиняет боль плен.
Бальи – чиновник короля, осуществлявший административную и судебную власть. В Орлеане эта должность была наследственной и принадлежала клану Гроло; в годы написания и публикации «Пророчеств» орлеанским бальи был Жером Гроло, один из виднейших лидеров гугенотов. Неясно, что заставило Нострадамуса предсказать этому человеку столь жестокую смерть; третья строка указывает на то, что его гибель будет не предусмотрена ни грузом греха, ни роком (фатумом). Так умирала Дидона у Вергилия (Энеида, 4, 696–697):
Ибо судьбе вопреки погибала до срока Дидона,Гибели не заслужив, лишь внезапным убита безумьем…
В 1560 году Генеральные штаты собирались в Орлеане в присутствии Екатерины Медичи и юного короля Франциска II. Королева-мать и ее сын остановились в доме Жерома Гроло, куда явились Антуан Бурбон, король Наварры, и его брат принц Конде, вождь протестантов. Король приказал арестовать всех троих, однако вождей протестантской партии спасла болезнь Франциска II; через месяц он умер (в особняке бальи), а Гроло благополучно бежал в свой замок в Иль-Бурдоне. Смерть настигла Жерома Гроло в 1572 году, во время печально знаменитой Варфоломеевской ночи в Париже; его зарезали прямо на улице, без всякого пленения.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
