Нострадамус видел в изгнанниках серьезную угрозу миру и стабильности внутри страны: «Я весьма опасаюсь, что (если Господь не приложит к этому свою руку) очень значительное число людей изгнанных и высланных как добровольно, так и по принуждению, не имея возможности набраться терпения, как им было велено их принцами и суверенами, пожелают предпринять некий величайший заговор, как бы желая затмить Солнце, чего им не удастся никогда, если только подобно мелким мушкам» (Alm. 1566, PL octobre).
В катрене 4—69 изгнанники проявляют себя в полную силу:
La cite grande les exiles tiendront,Les citadins mors, murtris, & chasses:Ceulx d'Aquillee a Parme promettront,Monstrer l'entree par les lieux non trasses.
Изгнанники возьмут большой город,Горожане мертвы, убиты и изгнаны.Люди Аквилеи пообещают ПармеПоказать вход через не обозначенные [на карте] места.
Аквилея – город к западу от Триеста, на адриатическом побережье Италии. В эпоху Римской империи он был важным стратегическим пунктом, мостом между Италией и дунайскими землями. Однако в V веке его разграбили гунны и он утратил былое значение. Пармское герцогство было создано папой Павлом III в 1545 году для своего внебрачного сына Пьера Луиджи Фарнезе; в 1547 году он стал жертвой политического убийства, и в Парму вошла армия Карла V. Римский папа обратился за помощью к Генриху II, и в 1551 году началась так называемая Пармская война между Францией и империей.
В катрене 4—100 появляются нормандские сепаратисты:
De feu celeste au Royal edifice.Quant la lumiere de Mars deffaillira:Sept mois grand guerre, mort gent de malefice,Rouan, Evreux au Roy ne faillira.
От небесного огня на королевском здании,Когда угаснет свет Марса,Семь месяцев [продлится] большая война, народ умирает от несчастий.Руан, Эвре не уступят королю.
В первой строке возникает продигия: удар молнии во дворец. Нечто подобное описано Нострадамусом и в альманахах: «С неба низойдет огонь, который появится в нескольких странах и сожжет некий дворец: [этот] огонь будет велик» (PPI, 366). Светоний (Гай Калигула, 57) сообщает о такой трактовке этого знамения: «В Капуе в иды марта молния ударила в капитолий… и нашлись толкователи, уверявшие, что… знаменье возвещало опасность господину от слуг».
Руан, столица Нормандии, был видным центром гугенотского движения; Эвре, мало чем примечательный городок, расположен недалеко от Руана. Нормандский сепаратист действует и в катрене 5—84:
Naistra du gouffre & cite immesuree,Nay de parens obscurs & tenebreux:Qui la puissance du grand roy reveree,Vouldra destruire par Rouan & Evreux.
Появится у залива и необъятного города,Рожденный от родителей безвестных и темных,Тот, кто почитаемое могущество великого короляПожелает уничтожить посредством Руана и Эвре.
В трех катренах в ряду фигурантов европейской политики появляется загадочный (на первый взгляд) персонаж – «Морская лягва»:
5-3Le successeur de la duche viendra.Beaucoup plus oultre que la mer de Toscane,Gauloise branche la Florence tiendra,Dans son giron d'accord nautique Rane.
Наследник герцогства зайдетМного дальше Тосканского моря.Флоренция удержит галльскую ветвьВ своем геральдическом треугольнике по соглашению с Морской лягвой.
Тосканское море – Лигурийское или Тирренское море (оба омывают Тоскану с запада). Цветок лилии упоминается здесь в связи с геральдическим совпадением: он присутствовал как на флорентийском гербе, так и на французском. Представительница правящего дома Флоренции Екатерина Медичи была женой французского короля Генриха II. Нострадамус здесь высказывает надежду на сохранение и упрочение альянса между Валуа и Медичи, а также на расширение французского влияния в Северной Италии. Этой идиллии способствует согласие таинственной Морской лягвы. Персонаж с этой кличкой выглядит достаточно могущественным, чтобы воскресить тени Древнего Рима и угрожать турецким владениям в Южной Европе, а также навигации османского флота:
5-95Nautique rane invitera les umbres,Du grand Empire lors viendra conciter:La mer Egee des lignes les encombres,Empeschant l'onde Tyrrene desflotez.
Морская лягва вызовет тениВеликой империи, затем начнет возбуждатьЭгейское море заграждениями из легких кораблей,Мешая плаванию по тирренской волне.
Наконец, в катрене 9—60 происходит столкновение с мусульманами («измаильтянами») на Адриатике при участии Португалии и той же Лягвы:
Conflict Barbar en la Cornere noire.Sang espandu trembler la d'Almatie,Grand Ismael mettra son promontoireRanes trembler secours Lusitanie.
Столкновение с варварами в Черном Рожке.Пролилась кровь, содрогнулась Далмация.Великий Измаил воздвигнет свой отрог.Лягвы задрожат, подмога Лузитании.
«Черный Рожок» – Кварнер, пролив между Истрией и островом Црес в северной Адриатике. Лузитания – Португалия. Разные комментаторы и исследователи предлагали десятки гипотез о том, кто (или что) назван Нострадамусом Лягвой. Под ним видели французов, тосканцев, даже абстрактных еретиков (Жан-Поль Клебер). Между тем тайны никакой нет. Морская лягва, она же морской черт, у Нострадамуса nautique rane – не что иное, как калька с латинского rana marina. Так называется рыба, с незапамятных времен хорошо известная рыбакам средиземноморского побережья. О ней писали, в частности, Плиний, а также Гийом Ронделе – знакомый Нострадамуса по медицинскому факультету в Монпелье и автор «Естественной истории рыб». В современной ихтиологии она именуется Lophius piscatorius, а офицальное русское название ее – европейский удильщик. Это крупная (до 1,5 метра в длину и массой до 15 килограммов) хищная рыба с очень неприятной внешностью (нижняя челюсть сильно выступает вперед). Удильщик известен своей прожорливостью и жадностью; нередко он погибает, давясь слишком крупной добычей.
Чтобы понять, кого имел в виду Нострадамус под Морской лягвой, достаточно посмотреть на эту рыбу. Природа наградила ее подобием удочки для привлечения жертв, а также способностью к мимикрии (изменению цвета в зависимости от окружения). Образ мимикрирующей прожорливой рыбы, обладающей удилищем, – живая карикатура на папский престол, символом которого издавна была рыбачья лодка святого Петра: «И сказал Симону Иисус: не бойся; отныне будешь ловить человеков» (Лук. 5:10).
Климент VII, папа римский в 1523–1534 годах, родной дядя Екатерины Медичи, на первых порах являлся ярым сторонником союза папства и Франции; в частности, он был инициатором брака между Екатериной и Генрихом в 1533 году. Его политическое лавирование между Габсбургами и Валуа действительно было похоже на мимикрию; впрочем, то же можно сказать и о других папах. В этом контексте становится ясной и роль Лягвы в катрене 5—95. Замысел «последнего крестового похода» папский престол лелеял еще с середины XV века, после взятия турками Константинополя.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
