В стене прямо перед собой Майк видел с дюжину дверей, а с краю, слева от них, имелся узкий проход, ведущий вдоль стены главного здания. Таззок говорил, что именно туда он и должен будет пойти.
Шагая медленно и размеренно, Майк через весь двор направился к проходу, краем глаза следя за Варанелями. Стражники не обращали на него ни малейшего внимания. А он все шел и шел. Вот он уже совсем близко, осталось пройти футов шестьдесят, не больше. Майк принялся считать шаги. Сердце его бешено колотилось, в горле пересохло. Его не покидали дурные предчувствия. Но вот стражники прервали разговор, и оба глядят в его сторону. Наблюдают? Нет, просто глянули, и все. Наверное, этот балахон им уже до того примелькался, что они попросту не замечают его. Но как отыскать здесь Эрика? Захватить кого-нибудь в плен и заставить говорить? Но кто может знать об этом? Более чем вероятно, что о пленнике знают человек десять, не более. И наверное, еще меньше людей знает, где он содержится.
Еще один шаг — и он, завернув за угол, благополучно скроется в узком приходе. Ну вот, наконец-то! Майк оказался в сводчатой галерее: по левую руку от него тянулся ряд стройных колонн, справа — глухая черная стена. Его шаги отдавались под высокими сводами негромким эхом. Он проходил мимо многочисленных дверей, не задерживаясь ни у одной из них. Он упрямо шел вперед, туда, где должна была находиться дверь, ведущая в Чертоги Архивов.
Таззок говорил, что туда никто никогда не заходит. Вернее, почти никогда. Когда-то, очень давно, туда ходили, а теперь их люди в подавляющем своем большинстве уже и не помнят о существовании каких-то там архивов. Они им не нужны. Майк оглянулся. Сделав последний шаг, он остановился у двери, выкрашенной блеклой зеленой краской, и потянулся к щеколде.
Позади послышался тихий оклик — словно предостерегающий или, возможно, протестующий, — по крайней мере, так ему показалось. Майк резко обернулся. В нескольких шагах от него стоял сухопарый седой старичок с тощей, словно стебелек, шеей. Старичок укоризненно покачал головой, с трудом подбирая английские слова:
— Не надо… Ты пришел. Они знают…
— Спасибо за предупреждение, но я должен идти. Там мой друг.
Старичок наморщил лоб, видимо пытаясь понять суть ответа. Затем снова покачал головой, а вслух добавил:
— Спасибо, это хорошо. Однажды… много времени назад, мы тоже так говорили. Теперь нет. Теперь лет «спасибо».
Раглан все же решил добиться того, чтобы его поняли… Он вытянул вперед обе руки, держа их вместе так, как если бы у него были связаны запястья.
— Мой друг там в плену. Его надо освободить.
Старичок, казалось, понял, что имеется в виду. Однако снова упрямо замотал головой:
— Нет. Тохил возьмет его себе. Его бросят на Язык.
Раглан не имел ни малейшего представления о том, что означают слова старика. Но, судя по всему, тот настроен вполне дружелюбно.
— Ты говоришь на моем языке? — спросил Майк.
— Я Камба. Когда я был молодым, я был с Теми-Кто-Научился. Варанели схватили человека, который пришел сюда с Вашей Стороны, и он отвечал, когда мы его спрашивали. Было решено, что некоторые из нас должны выучить язык, чтобы можно было выходить. Мы тоже хотели иметь вещи, которые у вас были, а у нас нет. Пять человек научились. Потом решили, что ходить не надо. — Он ненадолго замолчал. — Мы часто говорили между собой, чтобы не забывать, что знали. У нас были книги. Мы читали. В твоей стране хорошо. Мы думали, там даже лучше, чем здесь. Потом наши книги забрали и нам запретили говорить о твоем мире. — Он тоскливо посмотрел куда-то в самый конец длинной галереи. — Один раз читать великие книги — значит узнать то, чего никогда не забывать.
— А разве сейчас у вас нет книг?
— У нас есть только слово Руки. Только то, что нам можно читать.
— А ты знаешь, что за этой дверью? Здесь Чертоги Архивов?
— Туда запрещено. Мы знаем о них, но никогда не говорим.
— А Таззока ты знаешь?
— Я знаю, но не говорю… Мы ходим далеко друг от друга. Потому что боимся.
— У Руки большая сила?
Камба кивнул:
— Очень большая.
— У нас говорят, что власть портит человека.
— Это так. Власть портит не только того, кто ее имеет, но еще тех, кто подчиняется ей. Те, кто ползает в ногах у власти, предают других, подобных себе. А это большое зло.
— Хочешь пойти вместе со мной? В Чертоги Архивов?
Камба вздрогнул:
— У меня есть страх. Я старый человек. Мои кости слабы. У меня старая жена, которую я люблю, и дети, которых я тоже люблю, хотя они не замечают меня. Они считают меня проклятым и не смотрят на меня. Но я их все равно люблю. Я понимаю и прощаю. Войти сюда? Ах, если бы я только мог войти — и вернуться! Я не могу. Тогда моя женщина останется одна, а мы с ней уже очень стары, чтобы оставаться одни. Я должен забыть о любви к знанию и думать о той, которая так долго была вместе со мной. — Камба заглянул в глаза Раглану. — Они могут разрушить все, но наша любовь всегда останется с нами. И сейчас, и потом. Рука хочет, чтобы все были преданы только ему одному. Такие правители начинают, требуя малое, и заканчивают, требуя все. Иди. И если ты сможешь выйти, принеси с собой что-нибудь, чем сможешь поделиться. Все равно с кем, но только человек должен делиться с другими тем, что знает сам. Знания нельзя держать за закрытыми дверьми. Им лучше на свободе, где всякий может вдохнуть их аромат.
Он побрел прочь, затем остановился.
— Ты знаешь, что такое лабиринт? Все вот это — лабиринт, и если ты не знаешь, куда идти, то обязательно умрешь. Кто-то сказал, что нужно всегда идти налево. Я не знаю, правда это или нет. Может быть, это тоже обман — чтобы войти к человеку в доверие, а потом его предать. Мы тут все предатели. Наверное, и я сам. Ладно, иди, найди свою дорогу. Мы так мало говорили с тобой. Но это было хорошо, очень хорошо. Я ухожу…
…Так кто же он, Камба? У него был доступ в Запретную Крепость. И он знал, где находятся Чертоги Архивов.
И снова Раглан стоял в одиночестве перед зеленой дверью. Что ожидает его за ней? Встретит ли его там Таззок? Или, может быть, его уже дожидаются Варанели? Или же сами Властители Шибальбы?
Эрика наверняка охраняют. А может, и нет… Возможно, охрана здесь просто-напросто излишество. Но если его все же стерегут, то по тому, где выставлена стража, можно отыскать и само место заточения.
Чертоги Архивов когда-то были храмом, и это тоже нельзя сбрасывать со счетов. Место поклонения? Или просто то место, откуда вещал оракул? Откуда раньше обращался к подданным Голос? А это означает, что где-то должно находиться потайное место, где Голос укрывался от посторонних взоров и откуда говорил во время своих путешествий. Майку не раз приходилось бывать в подобных местах — там, откуда оракулы произносили свои пророчества. А если отыскать это место? Если сделать так, чтобы Голос снова зазвучал?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
