время шоу в Денвере. Оно стало их последним концертом вместе. За пределами стадиона фанаты устроили беспорядки, требуя, чтобы фестиваль был бесплатным. Когда началось шоу, Джими казался не в себе, возможно, из-за кислоты, а может, еще из-за чего-то принятого, поскольку ЛСД обычно не приводил его в такое угрюмое настроение. Вместо того чтобы развлекать толпу, Джими настроил ее против себя, изменив текст “Voodoo Chile” на “Gonna make a lot of money and buy this town, gonna buy this town and put it all in my shoe”[19]. В какой-то момент во время сета он объявил: «Это последний концерт, который мы играем вместе». Подстегиваемая этим внезапным заявлением и постоянными стычками с полицией, семнадцатитысячная толпа фанатов начала бесчинствовать, многие зрители стали пытаться залезть на сцену. Когда полиция забросала публику баллончиками со слезоточивым газом, Джими отшутился: «Видим немного слезоточивого газа – это верный признак Третьей мировой войны». Однако когда газ начал распространяться по сцене, трое участников The Experience кинули свои инструменты и бросились наутек. Их последнее мгновение на сцене в качестве группы было похоже на отрывок из фильма ужасов – они убегали на головокружительной скорости от разбушевавшейся толпы и облаков дыма.
Роуд-менеджер Джерри Стикеллс раздобыл где-то небольшой грузовик. Он затолкал музыкантов и Херби Уортингтона в кузов, опустил дверь и запер машину. Затем Стикеллс попытался проехать сквозь толпу. Слезоточивый газ заполнил весь стадион, и, чтобы спастись от него, фанаты начали забираться на крышу грузовика. Из-за веса поклонников группы крыша машины начала продавливаться. Группа сидела в темноте, но могла слышать скопившихся на крыше людей. «Они колотили по дверям и крыше, и было видно, как борта фургона начали прогибаться под их ударами», – вспоминал Херби Уортингтон. Джими не проронил ни слова. Единственным, кто прервал молчание, был Ноэль, решивший в тот вечер, что если он переживет происходящее, то сядет на первый самолет в Англию и больше никогда не вернется. И все же, даже в состоянии полнейшего ужаса, он нашел повод для шутки. «Приятель, это моя нога, а мы еще не так хорошо знакомы», – сказал он сидевшему рядом Уортингтону. На протяжении трех бурных лет, которые группа провела вместе, именно чувство юмора Ноэля помогало им не опускать руки и держаться друг друга в трудные времена. Теперь Ноэль шутил о том, что все закончится их смертью на заднем сиденье грузовика и у них больше никогда не будет шанса потратить все свои деньги или насладиться славой. Хотя им потребовался целый час на то, чтобы проехать сотню ярдов (около 90 м. – Прим. пер.), Джими, Ноэль и Митч все-таки пережили поп-фестиваль в Денвере, однако с того дня они больше никогда не будут выступать вместе как трио.
На следующий день Ноэль улетел в Англию, а Джими полетел в Нью-Йорк, где поселился в отеле Navarro. Через день Хендрикс услышал, что его друг Брайан Джонс из The Rolling Stones утонул в своем доме в Сассексе. Джонсу было всего двадцать семь лет.
10 июля Джими должен был появиться в качестве гостя на Tonight Show с Джонни Карсоном. После ухода Ноэля он сразу же попытался разыскать своего старого армейского приятеля Билли Кокса, чтобы предложить ему стать басистом. Однако Билли переехал, что сильно осложняло его поиск. «До этого я жил рядом с мастером по ремонту телевизоров, – вспоминал Кокс. – Джими нашел номер того ремонтника, позвонил и сказал, что даст ему немного денег, если он сможет найти меня». Вскоре Кокс был найден и отправлен в Нью-Йорк, где начал репетировать с Митчем Митчеллом. Джими говорил, что уход Ноэля Реддинга не был большой потерей, однако выступления группы говорят об обратном: за шесть месяцев Джими выступил только на одном фестивале, отыграл один бесплатный уличный концерт и дал два полноценных шоу – нет сомнений, что это был самый спокойный период в профессиональной карьере Хендрикса. Он по-прежнему время от времени выступал в клубах, однако даже эти концерты стали более редкими.
На Tonight Show группа пришла в новом составе. В тот вечер Джонни Карсон заболел, поэтому в качестве приглашенного ведущего на замену наняли Флипа Уилсона. Журнал Rolling Stone назвал то появление на экранах телевизоров катастрофой – из-за того, что Джими постоянно хихикал и жевал жвачку, было почти невозможно разобрать, что он говорит. В то время Хендрикс постоянно жевал лакричную жвачку Blackjack, особенно когда нервничал. Еще строже журнал был настроен по отношению к Уилсону, который, по словам журналиста, «пытался дотянуться до уровня Хендрикса, похлопывая огромный арбуз». После короткой беседы с Уилсоном Джими вышел на сцену для своего первого публичного выступления с ритм-секцией Кокса и Митчелла. Они сыграли “Lover Man”, посвященную Брайану Джонсу. Музыканты прекрасно играли, но, к сожалению, у Джими взорвался усилитель, из-за чего прямая трансляция сорвалась.
К лету 1969 года Джими перенес большую часть своей жизни из Лондона в Нью-Йорк. После ухода Кэти Этчингем его любимыми наложницами стали Кармен Борреро и Девон Уилсон. В Лондоне в круг его друзей входили в основном Митч, Ноэль и Чес. В Нью-Йорке его дружеские связи расширились дальше контактов за пределами музыкального бизнеса и его группы. С Дирингом Хоу Джими впервые встретился в 1968 году – группа взяла в аренду яхту Хоу для однодневного круиза. После этого Диринг стал одним из ближайших друзей Джими. Семья Хоу владела несколькими отелями на Манхэттене, он был меломаном, но напрямую не занимался музыкальным бизнесом. «Я думаю, отчасти моя привлекательность заключалась в том, что я был богат и мне ничего от него не было нужно, – вспоминал Диринг. – У нас не было практически ничего общего, кроме любви к музыке».
Помимо Диринга Джими сдружился с двумя женщинами, владевшими бутиком, в котором он часто делал покупки. Колетт Мимрам и Стелла Дуглас были более образованными, чем Джими, и это качество, наряду с прекрасным чувством стиля, очень привлекало Хендрикса. «Он был просто очаровательным джентльменом, – вспоминала Колетт. – Думаю, его тянуло к нам, потому что мы отличались от его окружения. В его окружении все чего-то от него хотели, ни у кого, кроме него, не было работы, и он думал, что все просят от него подачек». Колетт, Стелла и Диринг стали первыми друзьями Джими за пределами музыкальной индустрии. «Мы познакомили его с определенной утонченностью, с которой он никогда раньше не сталкивался», – отметила Колетт. Диринг показал Джими, как правильно заказывать вино и еду в хорошем ресторане. Хендрикс никогда раньше так не делал.
Тем летом Колетт, Стелла, Джими и Диринг
