или иного наркотика. Однако обстоятельства ареста Джими вызывали вопросы и наводили на мысль о том, что он был спланирован заранее: аресты проводили таможенники, а не органы правопорядка. «Обычно полицейские не караулят в аэропорту в ожидании повода для облавы, однако в случае с Хендриксом все было не так», – писали Rolling Stone. Позже в суде Джими утверждал, что наркотики подкинули ему еще в Лос-Анджелесе, а он этого не заметил. В случившемся он обвинил недовольную фанатку, которая, по его словам, подбросила в сумку наркотики и затем позвонила в канадскую полицию. Когда новость о задержании наконец распространилась, Джими предположил, что за арестом на самом деле стояло более масштабное столкновение между молодежью и властью. «Это ответный удар от истеблишмента, – сказал он репортерам. – В конце концов из-за этого они поглотят сами себя. Однако я не хочу, чтобы по ходу дела они раздавили слишком много детей. Прекратите, я знаю, о чем говорю».
Джими освободили к началу вечернего концерта в Торонто. Группа вышла на сцену без каких-либо упоминаний об инциденте, хотя всю дорогу их сопровождали полицейские. Во время шоу Джими изменил текст песни “Red House” и спел: “Soon as I get out of jail, I wanna see her” (англ. «Как только я выйду из тюрьмы, я хочу увидеть ее»). Два дня спустя ему предъявили обвинение, и после внесения залога в десять тысяч долларов Джими разрешили продолжить турне. Суд был назначен на 19 июня. Все дни до заседания Хендрикс жил в страхе – ему грозило до десяти лет тюрьмы.
Группа вернулась к турне и успешно отыграла концерты на Восточном побережье, пытаясь совмещать выступления со студийной работой на выходных. Хотя во время аншлагового шоу на Медисон-сквер-гарден группа собрала восемнадцать тысяч фанатов, игру Джими можно было почти каждую ночь увидеть абсолютно бесплатно в клубах Нью-Йорка. Во время одного клубного джема он играл в паре со Стивеном Стиллсом и Джонни Винтером. «Он хотел играть песни, на которых вырос: Фредди Кинга, Эрла Кинга и Мадди Уотерса, – вспоминал Винтер. – Во время джема я опустил гитару и позволил Джими быть главным». Джем продолжался до трех часов ночи, после чего Хендрикс предложил переместиться на студию Record Plant. В тот вечер он записал кавер на песню Guitar Slim “The Things I Used to Do”, используя технику слайд-гитары.
Хотя теперь Джими был самым высокооплачиваемым рок-музыкантом в мире – во время концерта на Мэдисон-сквер-гарден он зарабатывал по четырнадцать тысяч долларов в минуту, – вместе со славой возросла и критика со стороны анархистов, требовавших, чтобы он выступал бесплатно. Более высокие доходы также завысили ожидания зрителей и критиков. После жалобы Джими на вращающуюся сцену Мэдисон-сквер-гарден он получил упрек от рецензентов The Village Voice: «Он жалуется на весь доход, который унес в кармане? Исполнитель его уровня несет ответственность за свою аудиторию и за то, где он играет». Чуть позже The San Diego Door раскритиковала стоимость билетов на концерты Джими (5,50 долларов): «Концерт Хендрикса собрал около 35 тысяч долларов из ВАШИХ карманов! Из них 19 тысяч получит исполнитель. И кто здесь злодей? Правильно, детишки, наши ГЕРОИ обманывают нас! Хендрикс и ему подобные приспособились к американскому стандарту счастья и успеха».
—
Через три недели после ареста Джими вылетел из Нью-Йорка в Сиэтл, чтобы дать концерт в центре Колизей. Как и в прошлые разы, он нервничал перед посещением родного города. Его волнение усиливала неопределенность из-за дела о наркотиках. Он попросил Кармен Борреро сопровождать его в поездке, возможно, надеясь, что подруга станет мостом между ним и любопытными родственниками. Руководство забронировало Джими номер в отеле в Юниверсити Дистрикт. Команду роуди попросили держать маршрут и расписание тура в секрете, чтобы Хендрикс мог контролировать, сколько времени проведет с родными.
Джими снова посвятил выступление семье и старшей школе Гарфилд. Когда шоу подошло к концу, на улице раздался раскат грома и начался ливень – казалось, сами боги объявили концерт оконченным. Какое-то время гитарист развлекал семью за кулисами, однако из-за погоды большая часть родственников поспешила домой. В конце концов Джими остался наедине с Кармен и несколькими поклонниками. В те времена охрана во время концертов была настолько слабой, что фанаты могли попасть в гримерку почти без усилий – стоило только прошмыгнуть мимо единственного полицейского. Джими сказал Кармен, что хочет показать ей свои родные места в Сиэтле. «У тебя есть машина?» – спросил он стоявшего рядом фаната, робко вертевшего в руках альбом, чтобы взять автограф. Подросток был слишком потрясен, чтобы что-то ответить, но утвердительно кивнул головой.
Спустя час после завершения шоу Джими шел под дождем к машине фаната. Кармен считала эту затею небезопасной и возразила Джими. «Я пыталась донести до него, что мы совершенно ничего не знаем об этом ребенке, – сказала она. – Мы оба все еще были под действием кислоты, так что я не уверена, что Джими в тот момент мыслил трезво». Опасения Кармен лишь усилились, когда они увидели, что машиной парня был «Фольксваген-жук» с торчащими из кресел пружинами. Мальчик извинился за состояние автомобиля и сказал, что планирует продать машину на следующий день за шестьдесят долларов. Привыкший к лимузинам Джими сел вместе с Кармен на заднее сиденье, а подросток сел за руль. Из-за ржавчины на полу машины образовались отверстия, и Джими и Кармен при желании могли коснуться ногами асфальта. После того как мальчик осторожно завел машину, Джими назвал ему несколько мест в Сиэтле.
Следующие два часа подросток следовал указаниям Джими и возил его от дома к дому, в то время как Хендрикс возвращался во времена своей юности. Он показывал ветхие дома, в которых жил, клубы, в которых играл, газоны, которые помогал косить отцу. В какой-то момент они остановились у драйв-ин-бургерной на Мэдисон-стрит – она находилась прямо напротив парковки, на которой Джими отыграл свой последний концерт с The Tomcats, перед тем как уйти в армию семь лет назад. Это была та самая бургерная, в которую Джими хотел сводить свою школьную подружку, но не мог, потому что у него не было даже десяти центов на бургер. В этот день у него тоже не было денег, так как он редко носил наличные, поэтому еду пришлось купить фанату-подростку.
Пока они ужинали бургерами и картошкой фри на заднем сиденье крошечного «Фольксвагена», дождь прекратился. Никто из посетителей закусочной не узнал Джими – его единственным спутником был лишь ошеломленный шофер-подросток, поэтому никому бы и в голову не пришло, что перед ними звезда
