выбор оружия.
– Идите к черту, Ману, – беззлобно отмахнулся Торрент. – Вы знаете, что я выберу вино. А я знаю, что вы всегда меня перепьете.
– Да, – согласился Спирин. – Этак с полгода назад, в славном городе Флорианополисе мы с нашим добрым Уго…
Кратов не дослушал истории, потому что в дверях тенью возникла Марси и поманила за собой.
9
Испытывая небывалую легкость и в отдельные моменты даже чувствуя себя аэростатом на привязи, Кратов миновал полутемную гостиную и проследовал в детскую. Марси с Иветтой на руках ждала его у колыбели. При виде этой картинки он в тысячный уже раз вынужден был себе признаться, что никакого иного образа, кроме мадонны с младенцем, ему в голову не приходит. Банально, шаблонно, обыденно. Но для ощущения счастья вполне хватает.
– Мы решили, что ты захочешь пожелать нам спокойной ночи, – шепнула Марси.
– Вы всегда угадываете мои желания, – шепнул он в ответ и поцеловал ее.
А затем осторожно коснулся губами пушистой макушки своей девочки.
– Петушок – Золотой гребешок, – сказал он.
– Я помню, – сказала Марси, укладывая трогательно сопящую, словно сказочная зверушка, Иветту в колыбель. – Ты назвал меня так посреди океана, когда нас пыталась пожрать чокнутая акула.
– Раньше, – поправил он. – В нашу первую встречу.
– Да, верно, – сказала Марси. – Я как раз только что в тебя влюбилась.
– Там еще был…
Она приложила палец к его губам:
– Никого там не было, кроме нас.
– Зато сейчас полон дом гостей.
– Никого там нет, – сказала Марси. – Кратов, ты все еще меня любишь?
– И даже сильнее, чем прежде. – Он тихо засмеялся, обнимая ее за плечи. – Ты была забавным нахальным подростком, который только что открыл, что может командовать самыми сильными мужиками этой планеты.
– Согласись, я не злоупотребила своей властью.
– Да, ты очень скоро сделала единственно верный выбор.
– Мне кажется, я подурнела. И поглупела. Я ни о чем не могу думать, кроме Иветты.
– Ты делаешь это за нас двоих. Потому что я постоянно отвлекаюсь, хотя это неправильно.
– Нет, правильно. Мне нравится, что ты всегда с нами. Я со страхом думаю о времени, когда ты снова исчезнешь.
– Никуда я больше не исчезну.
– Кратов, а вот это будет неправильно. Я ужасно тебя люблю, но я не так глупа, как выгляжу.
– Ты не глупа и не выглядишь глупой. Я точно знаю, как выглядят глупые женщины.
– Не сбивай меня. Я знаю, что однажды тебя ничто не удержит в этом доме. Ни твои клятвы, ни мои слезы. Когда это случится, обещай на меня не злиться и заранее прости все гадости, что я тебе наговорю.
– Поверь, я даже не представляю, что может увести меня из этой комнаты.
– Однажды она вырастет, – сказала Марси печально.
– И это случится раньше, чем всем хотелось бы.
– И я не всегда буду глуповатой блондинкой, – сказала она без всякой связи с предыдущим. – Мне только нужно придумать, чему бы я хотела посвятить остаток дней.
– Остаток! – Кратов воздел руки к потолку. – Господи, я в тебя не верю, но дай мне сил…
– Не шуми, – строго велела Марси. – Дева Мария стережет малышкин сон, но ты иногда машешь конечностями, как орангутан.
– Я буду очень тихим орангутаном, – пообещал он.
– Однажды ты уйдешь. Иветта повзрослеет и тоже уйдет. Даже Рашида уйдет, во что никто, кажется, уже не верит… И что прикажешь мне делать в пустом доме?
Он бережно прижал ее к себе.
– У нас впереди миллион лет счастливой семейной жизни.
– И он закончится раньше, чем всем хотелось бы, – напомнила Марси.
– Я скоро всех выпровожу, – сказал Кратов со значением.
– Только посмей меня не разбудить! – ответила она с чертенятами в глазах.
10
На веранде ничего не изменилось. Если не считать того, что Торрент отпускал свои реплики, по большей части приязненные, расслабленно умостив всклокоченную голову на руках, Спирин же, напротив, жестикулировал с большой энергией, выпрямившись во весь свой невеликий рост и пристроив объемистый животик на столешнице, а Рашида потешалась над обоими, отвлекаясь лишь затем, чтобы вернуть на место постоянно сползавшую с груди верхнюю часть сари.
– Мануэль, друг мой, – сказал Кратов, возвращаясь на свое место. – Угомонитесь, станьте же тихим орангутаном…
– Вы не поверите, Консул, – сказал Торрент, переложив голову с одной щеки на другую. – Вы не поверите… Вот вы ушли, и этот примат несет какую-то нескончаемую фривольную чушь. А ведь он явно что-то знает.
– Знаю, – с готовностью подтвердил Спирин. – Но я ждал, когда доктор Кратов вернется, потому что ему будет интересно.
– Ну так выкладывайте, не интригуйте, – сказал Кратов благодушно.
– Разумеется, – сказал Спирин. – Но прежде мы должны выпить.
Рашида, смеясь, наполнила его бокал. Неполадки с сари, похоже, вовсе перестали ее тревожить. Спирин деликатно отнял флягу и, тщательно целясь и из последних сил стараясь сосредоточиться на процессе, налил ей вина.
– Я больше не буду пить, – предуведомил всех Торрент. – Не то усну и не узнаю, в чем там суть.
– Не нужно никакой сути! – сказала Рашида, зазывно встряхивая черной гривой. – Давайте веселиться и говорить о пустяках. – Она поймала изучающий взгляд Кратова и мгновенно сделалась серьезной. – Черт, но ведь мне тоже интересно.
Спирин осушил свой бокал наполовину и решительно отставил.
– Вы все знаете, что я сотрудник Тауматеки, – объявил он.
– Знаем, – подтвердил Торрент. – И вы там работаете экспонатом.
– Нет, – сказал Спирин и сел. – Я аккумулирую рассеянное знание. Что-то прошло по академическим каналам, что-то было сказано вслух… причем не всегда высшими приматами… Да, тектоны колеблются. Но проект «Белая Цитадель» перешел в практическую плоскость.
– Что же получается, – меланхолично заметил Торрент. – В Академии Человека проводят чтения о содержимом «длинного сообщения», в равной степени познавательные и бессодержательные. А в Галактическом Братстве уже хотят рискнуть?!
– Да, – сказал Спирин. – Рискнуть. Слетать и посмотреть, что там и как.
«Хотя бы из любопытства, – вспомнил Кратов слова одного из диспутантов. – Без инструментов, вообще без рук».
– Провести рекогносцировку на местности и вернуться, – продолжал Спирин. – На окончательное решение останется уйма времени.
– Могли бы поставить нас в известность, – с обидой сказал Торрент. – Ведь мы не чужие люди в этих делах.
– Всему свое время, – сказал Спирин, нашарил бокал и единым махом прикончил содержимое.
