– Доволен? – судя по всему, у Герцогини появился соратник, точивший на меня зуб.
– Да. Оставайся на пулемете.
– Значит, людей мы стреляем, а кадавров не трогаем? Такие теперь правила?
Я понимал, что им нужно на кого-то направить злость. Выплеснуть раздражение, убедив себя в том, что не виноваты. Они нормальные люди, вынужденные подчиняться приказам безумного командира.
Понимать – понимал, только от этого не было легче.
– Трогай. Убивать всё, что шевелится, – я наконец, устало закрыл глаза.
Мне тоже надо было убедить себя в том, что Карпин не зря предупредил нас о «Радуге смерти». У него имелась причина, более веская, чем намечающаяся «командировка» в Мурманск. А еще, когда вернемся в реальный мир, нужно постараться забыть о происшедшем. Выкинуть из головы убитого парня, как дурной сон. Как больной горячечный бред, не имеющий ничего общего с нормальной жизнью.
– И чем мы тогда отличаемся от мясников из «Пятерки»? – спросила Герцогиня. Команда явно не собиралась оставить меня в покое.
– Ничем. Мы такие же, как они. У тебя есть таблетка? Рука разболелась.
Я лгал насчет руки. И даже не особо расстроился, если бы мстительный док отравила меня.
– Нет, – сказала она, как отрезала.
– Для меня или всех?
– Ни для кого…
Вновь ожил пулемет. Я даже не стал открывать глаза, чтобы узнать, кто был целью на этот раз – кадавры или люди.
И правильно сделал.
– А что, мне даже начинает нравиться, – веселый голос Якудзы резко контрастировал с его перекошенным от злости лицом. – Убивать виртуальных человечков даже забавно! Флинт, запиши на мой счет еще двух бедолаг. Мужчина и женщина. Выползли из подвала на шум двигателя, я их аккуратненько срезал. Прямо как в тире…
Я вытащил пистолет.
– Может, хватит пустых угроз? – презрительно скривилась Герцогиня. – Это уже не смешно.
Мне было глубоко наплевать, что она думает, сейчас я обращался к Якудзе:
– Ты меня знаешь. Еще одно слово – убью. Везде. Здесь и в реале. Не смогу сам, прикажу булу[41]. Морж не успокоится до тех пор, пока тебя из-под земли не достанет и порвет на куски. Все ясно?
– Да, – его показную веселость как рукой сняло.
– Вопросы, пожелания есть?
– Нет.
Пусть сколько угодно злится – молча. Главное, чтобы не доставал…
– Хорошо. Раз у дока в аптечке нет обезболивающего, я отдохну. Валет, скажешь, когда выйдем на цель.
– Ок.
Закрыв глаза, я попытался расслабиться, отрешившись от происходящего.
Тщетно.
Захлебывающийся от ненависти пулемет вновь ожил, чтобы ненадолго затихнуть и снова продолжить отстрел…
Кого-то.
Я приказал себе не думать о том, что творится снаружи, попытавшись воскресить в памяти события прошлого. Что-нибудь светлое, за что можно «зацепиться», хотя бы ненадолго перестав думать о чертовой миссии, Карпине, втянувшем нас в это дерьмо, и недовольной команде.
Как назло, ничего кроме истории о борьбе с крысами на ум не шло. Решив отогнать темные мысли, прибегнул к детской уловке – помотал головой. Не помогло. Проклятые твари назойливо лезли из всех щелей, словно хотели помочь осознать нечто важное, напрямую связанное с происходящим вокруг…
Начиналось с того, что в железную бочку сажали десяток грызунов без еды и воды. Через некоторое время более сильные начинали пожирать слабых. Это продолжалось до тех пор, пока в бочке не оставалась пара особей-крысоедов. Они настолько привыкали питаться своими сородичами, что уже не воспринимали другую пищу. Пара таких охотников, запущенных на грузовой корабль, «зачищала» его от обычных крыс в течение месяца. По крайней мере, так гласила официальная версия. Была и другая – альтернативная. Согласно ей, каннибалы в трюме немедленно подвергались групповой атаке сородичей.
В свете последних событий я был склонен поверить тому, что нормальные крысы, объединившись, убивали бешеных тварей при первом контакте.
– Твою мать!!!
На меня вдруг снизошло озарение. Стало понятно, чего добивались извращенцы, придумавшие страшный сценарий для «Радуги смерти». Оказывается, из нас пытались сделать крысоедов. Две команды, мы и «Пятерка», разгуливали по трюму сухогруза «Москва», расстреливая всех без разбора. Чтобы потом, вернувшись в нормальную жизнь с перекошенными мозгами, продолжать убивать. В Магадане, Вене, Лондоне – где угодно…
И если для уродов из «Пятерки» это было нормальным состоянием, то для нас – нет.
Карпин должен быть уверен в том, что мы выполним приказ, зачистив тот бункер, иначе…
СТОП!
А что, если никакого соревнования нет и в помине? Вдруг мы одни? А весь этот цирк устроен с единственной целью – сделать из нас мясников? Карп сказал, что обошел защиту «Радуги», но это всего лишь слова. С таким же успехом он мог смоделировать ситуацию. Договориться с командованием о внеплановом использовании тренажера. Придумать какой угодно сценарий, солгать нам насчет «обхода» защиты и…
Продолжать мысль не хотелось. Вместо этого, открыв глаза, я приказал:
– Валет, остановись.
– Что?
– Тормози!
– Движок глушить?
– Нет.
Дождавшись остановки машины, я повернулся к команде:
– Слушайте меня внимательно и не перебивайте. Это касается не только меня – всех. Значит, решение будем принимать вместе. На повестке дня два вопроса: «Продолжаем бойню или выходим из “Радуги”» прямо сейчас? Превращаемся в крысоедов или остаемся людьми?»
– Каких крысоедов, Флинт? – не понял Валет.
– Злых…
– Боже мой! Сколько дешевого пафоса! – низкий грудной смех Герцогини больше походил на чахоточный кашель, чем искреннее веселье.
– Закрой! Рот! Док! – я не говорил – с ненавистью выплевывал слова. За последние полчаса она успела достать меня своими закидонами, дальше некуда. – И не открывай до тех пор, пока не проголосуем.
– За что? – Якудза тоже не понял, о чем речь.
– Продолжаем бойню или выходим из игры, – повторил я.
– Как?
– Гранаты на всех хватит, – я вытащил на свет «вариант выхода».
Одной рукой было не слишком удобно выдергивать кольцо, но при очень большом желании – а его у меня было с избытком – справиться можно.
– А что насчет угрозы Карпина? – как бы между делом поинтересовался Валет.
– Плевать.
– Будем до конца дней гнить на форпосте?
– Да.
– Флинт, ты вообще хорошо подумал?
– Нет. Если бы подумал хорошо, вытащил бы кольцо из гранаты, никого не спросив.
В салоне воцарилась мертвая тишина. Либо взвешивали все «за» и «против», либо, что более вероятно, никто не хотел начинать первым.
– Я голосую за выход, – мне надоела игра в молчанку.
– Тогда я пас! – Валет предпочел «скинуть карты».
– Воздержался, значит? – недобро прищурился Якудза. – Хочешь остаться белым и пушистым? Как зайчик?
– Нет, – равнодушно пожал плечами водитель. – Просто оба варианта – дерьмовее некуда. Мы, вроде как, в демократию собрались поиграть. Свобода выбора, бла-бла-бла и все дела. Вы с доком больше всех возмущались, так голосуйте «за» или пасуйте. Флинт победит, взорвет гранату и пойдет разбираться с Карпиным.
– Я против, – положа руку на сердце, Герцогиня меня удивила.
Хотя…
Не исключено, что определенную роль в решении сыграла пресловутая «женская логика», помноженная на обиду и желание пойти наперекор желаниям командира.
– Ух ты! – присвистнул Валет. – Интрига накаляется.
– Нечему накаляться, – хмуро ответил Якудза. – Поздно играть в добрых рыцарей на златогривом коне, когда руки по локти в крови. Раз устроили бойню, начав стрелять, пойдем до конца. Я против выхода. Поехали. Чем быстрее разберемся с двойниками, тем быстрее вернемся в реал.
– Флинт? – Валет вопросительно посмотрел на меня, решив убедиться, не передумал ли командир. Тем более граната до сих пор оставалась в руке.
– Трогай…
Уговор есть уговор. Менять правила на ходу лишь потому, что они меня не устраивают, – не вариант.
