Меньше всего бывший детдомовец подходил на роль «святого». Хотя насчет терпения был прав – мы вплотную подошли к пределу, за которым следует взрыв.
– До конца еще далеко, – ответила Герцогиня, решив перестать играть в «молчанку».
Видимо поняла, что с учетом всех обстоятельств половина отстреленного уха – не самое плохое из случившегося с нами за последний час.
В другой ситуации я бы обрадовался (как-никак был виноват в произошедшем), сейчас – нет. Навалилась какая-то отуплеющая усталость. Может, заканчивалось действие «волшебной таблетки» Роя. Или потерял слишком много крови, «перегорел» изнутри, предчувствовал бесславный финал операции. В принципе любая причина из длинного списка могла выбить из колеи.
– Полагаю, конец ближе, чем ты думаешь, – мрачно предрек я.
– Точно! – радостно согласился Валет. – Он, и правда, намного ближе.
– Кто?
– Конец наших мытарств – поезд с девчонкой и двойниками. Навигатор обнаружил цель в получасе езды от Белорусского вокзала.
– Уверен?
– Более чем!
Откровенно говоря, я не удивился «неожиданному» повороту сценария, восприняв его как должное. И правда, зачем было гонять команду за тридевять земель, когда все могло закончиться намного быстрее? На долю нашей команды и без того выпало достаточно испытаний. Долбаная комиссия должна быть довольна. Мы прошли огонь, воду и медные трубы. Осталось дело за «малым» – убить себя. Точнее, своих несчастных двойников. После чего в реальной жизни отправиться в Мурманск, выполнить задание Карпина, перестреляв людей в бункере, чтобы потом… Снова вернуться в Москву, оказавшись втянутыми в жестокие игры силовых ведомств, грызущихся за власть и влияние на руинах обреченного мира.
Про́клятый замкнутый круг, из которого при всем желании невозможно вырваться. За пределами анклава нет жизни. В пределах – нужно играть по чужим правилам. Иначе умрешь. Вот и весь нехитрый расклад…
– Ты уверен, что это наш объект? – я спросил скорее для проформы, – по идее, никаких других поездов в округе быть не должно.
– Да. Использовал код обнаружения Карпина… Сейчас покажу. Навигатор, вывести изображение.
– Принято, – подчиняясь приказу, бортовой компьютер затемнил часть лобового стекла, со стороны пассажира выведя картинку со спутника.
– Увеличь.
– Принято…
Повреждение полотна – непреодолимое препятствие для обычного поезда. К счастью, этот не был волшебным, и как следствие – встал. Уродливая коробка, обшитая листовым железом, отдаленно напоминающая бронепоезда времен гражданской войны, застыла посреди поля, не зная, что делать. Продолжать движение вперед – невозможно. Возвращаться назад – нет смысла. В Москве жизни нет. Оставалось одно: тупо ждать чуда – манны небесной или отряда «чистильщиков» в нашем лице…
Как вариант – пустить себе пулю в лоб, чтобы не мучиться. Но к такому решению за три часа не придешь. Люди всегда до последнего верят в сказку, отчаянно цепляясь за надежду. Особенно когда нет веских причин для волнений.
Остановка посреди чистого поля. Предрассветная тишина. Ожидание первых лучей солнца, возвещающих пришествие нового дня. И самое главное – никаких монстров вокруг состава с «вкусной» начинкой.
На первый взгляд кажется странным. При ближайшем рассмотрении оказывается вполне объяснимым. Кадавры – не волки в зимнем лесу. Они не станут караулить забравшуюся на дерево добычу до тех пор, пока та не окоченеет и не рухнет вниз. Не могут сожрать сразу – двигаются дальше, как саранча. Для них движение – жизнь. Остановка – верная смерть. По этой причине в уничтоженном анклаве практически никого не осталось. Ордам прожорливых тварей было нечего делать на руинах мертвого города.
Стая, чуть было не догнавшая нас, – не в счет. Она доедала остатки побежденных или своих соплеменников. Не начни обдолбанный наркотиками пулеметчик стрелять, вряд ли пирующие хищники отвлеклись бы на погоню. Им было просто не до того.
Прямо или косвенно мою теорию подтверждало то, что за последние пять минут мы не встретили на улицах опустевшего города ни одной твари. Если так будет продолжаться, то…
Невеселые размышления прервал возглас Якудзы:
– Флинт, впереди танк!
«С кадаврами уже повстречались, теперь, по замыслу сценаристов, настала пора пересечься с людьми», – раздраженно подумал я и не ошибся.
Как только машина приблизилась, из открывшегося люка высунулся парень, отчаянно замахав руками:
– Ребята, вы куда?
Молодое счастливое лицо Робинзона, волею злого Рока заброшенного на необитаемый остров и неожиданно увидевшего парус Надежды на горизонте Судьбы.
– Куда мы?
Хороший вопрос. Лучше его только: «Зачем?»
Зачем е…я комиссия придумала этот безумный сценарий? Что именно они хотели узнать? Сможем ли мы остаться людьми в насквозь фальшивом мире, где не действуют никакие правила? И насколько готовы превратиться в чудовищ, убивающих всех подряд, ради того чтобы нас похвалило начальство или не наказало, сослав гнить в Тмутаракань, на далекий форпост?
Они не просто проверяли солдат в «Радуге смерти». Нет, это было бы слишком просто. Из нас выдавливали остатки человечности. Травили, как тараканов, медленным ядом, от которого неотвратимо сходишь с ума, переставая различать цвета и оттенки, стирая в сознании грани между добром и злом.
– Куда направляетесь?! – крикнул танкист, встретившийся в океане бушующего генетического хаоса с собратьями по разуму.
«В никуда», – хотел честно ответить я, вместо этого приказав:
– Якудза, убей его и всех остальных.
– Флинт, а может…
– Заткнись и выполняй приказ, пока не пристрелили тебя.
– Что, так неймется? – напрасно я решил, что Герцогиня забыла о ранении. Демоны, однажды поселившиеся в душе женщины, не уйдут из нее никогда. И не успокоятся до тех пор, пока в груди бьется сердце.
– Хочешь, давай сделаем по-твоему? – не скрывая злости, предложил я. – Проявим человечность. Возьмем танкистов с собой. Убьем не сейчас, а через полчаса, в поезде. Когда возникнут вопросы, почему мы берем штурмом железную банку, в которой спрятались не кадавры, а люди? Отвлечем внимание и пристрелим в затылок, чтобы не мучились…
– Можно ведь просто проехать мимо.
– Можно, – устало согласился я, чувствуя себя, как столетний старик. – Но те, кто придумал кровавое шоу, наверняка оставили в танке последний снаряд. На всякий «пожарный» случай. «Сам погибай, а товарищей выручай»! Помнишь детскую присказку? Вот и они не забыли. Есть еще одна замечательная: «Собаке – собачья смерть». В данном случае – собакам. Нам. И совсем уж прекрасная: «Русские своих не бросают!» Даже в виртуальной реальности.
– Чувствую себя куском говна, болтающимся в проруби, – удрученно покачал головой Валет.
– А я, получается, крайний, – зло сплюнул Якудза, вставая за пулемет.
«Мы все крайние, – подумал я. – Были, есть и будем…»
– Брат, сколько вас? Все поместитесь? У нас не грузовик! – прежде чем начать стрелять, нужно было выяснить, где остальные танкисты.
– Я один! Командир с наводчиком ушли на разведку и не вернулись…
«Т-98 СКА» – модификация танка «Т-98» с дополнительным навигационным оборудованием. Оснащен двумя пулеметами калибра 12.7 миллиметров и гладкоствольной 125-миллиметровой пушкой. Стандартный боекомплект – 48 снарядов. Масса – 49 тонн. Мощность двигателя – 1200 лошадиных сил. Экипаж – три человека: командир, наводчик и механик-водитель. В Москве таких было восемь штук. Одним из них управлял молодой двадцатидвухлетний механик-водитель, решивший, что ему крупно повезло, когда он увидел подъезжающий джип…
Якудза вполне мог ограничиться одним выстрелом, но вместо этого выпустил длинную злую очередь, снеся парню череп и превратив обезглавленное тело в кровавый дуршлаг.
Вместо того чтобы отвернуться или закрыть глаза, я заставил себя досмотреть кровавый спектакль до конца, невзирая на подкатывающую к горлу тошноту. Невозможно остаться чистым, отдав бесчеловечный приказ. Можно лишь проявить твердость, попытавшись окончательно не упасть в глазах подчиненных.
