– Да нет же, я говорю не про кровь на одежде, – неожиданно резко перебил ее Джем. Он коснулся виска и сказал: – У тебя рана на голове, вот здесь!
– Ерунда! Я в полном порядке, – сказала Тесса и дотронулась до виска.
И тут она поняла, что волосы ее слиплись от крови, которая продолжала течь по щеке. Она коснулась рваных краев раны, тянувшейся от подбородка до лба, и ее пронзила острая боль. Это стало последней каплей. Не в силах справиться с потрясениями и ослабев от потери крови, девушка пошатнулась и едва не рухнула на пол. Она почувствовала, как Джем подхватил ее, и провалилась в темноту.
Глава 17
Во снах
Приди ко мне во снах, тогдаОтступит утром боль, тоскаУйдет, и я воспряну вновь,Ведь сон подарит мне любовь.
Мэтью Арнольд,«Тоска»
Сознание возвращалось и покидало Тессу с размеренностью волн, захлестывающих палубу корабля в шторм. Она лежала на кровати с крахмальными белыми простынями в центре большой комнаты; рядом стояло много таких же коек. В высокие окна сначала заглядывали мечущиеся тени, за ними пришли кровавые лучи закатного солнца. Она снова закрыла глаза и погрузилась в темноту.
* * *
Очнувшись от шепота голосов, Тесса увидела склоненные над ней встревоженные лица. Шарлотта так и не сняла черный костюм, волосы собраны в тугой пучок на затылке, позади нее маячил брат Енох. Покрытое шрамами лицо больше не пугало девушку. Она услышала безмолвный голос в своей голове:
– Рана поверхностная.
– Но ведь она потеряла сознание! – воскликнула Шарлотта с тревогой в голосе, что немало удивило Тессу. – С такой раной…
– Столько потрясений за одну ночь – вот нервы и не выдержали. Как я понял, брат умер у нее на руках. Возможно, она думает, что Уилл тоже мертв. Он закрыл ее собой от взрыва. Если бы он погиб, то она винила бы себя в его смерти. Жить с этим нелегко.
– Но ведь она поправится?
– Когда отдохнет телом и духом, она проснется. Это вопрос времени.
– Бедная, бедная моя Тесса, – сказала Шарлотта, ласково погладив ее по лицу. Рука пахла лимонным мылом. – Совсем одна на белом свете…
* * *
Надвинулась темнота, и Тесса облегченно отдалась ей, спасаясь от света и мыслей. Обернувшись в нее, как в одеяло, она дрейфовала по волнам забытья, чувствуя себя айсбергом у побережья Лабрадора, плывущим в лунном мерцании по черной ледяной воде.
* * *
Сквозь пелену тьмы в ее сон ворвался гортанный крик боли. Она лежала на боку, подтянув колени к груди и завернувшись в одеяло. Через несколько кроватей от себя она увидела Уилла, распростертого ничком. Тесса вяло подумала, что он, вероятно, совсем голый, но в этом состоянии ее уже ничто не могло смутить. По пояс его закрывала простыня, спина и грудь обнажены. Руки на подушке, на них опирается голова, тело натянуто как струна. Белые простыни все в крови.
С одной стороны кровати стоял брат Енох, в изголовье маячил встревоженный Джем.
– Уилл, – уговаривал он друга, – Уилл, давай задействуем еще одну болеутоляющую руну!
– Хва-тит, – прошипел сквозь зубы Уилл. – Делайте так!
Брат Енох поднял серебряный пинцет с острыми кончиками. Уилл глубоко вдохнул и зарылся головой в сложенные руки, черные волосы метнулись по белым простыням. Джем вздрогнул, будто это в него впивался пинцет и он, а не Уилл, застыл в агонии, напрягшись всем телом и пытаясь приглушить рвущийся крик. Брат Енох вынул инструмент из раны, крепко держа окровавленный осколок металла.
Джем схватил Уилла за руку:
– Держись за меня, будет легче! Осталось совсем немного.
– Хорошо тебе… говорить, – выдохнул Уилл, но прикосновение его побратима подействовало успокаивающе.
Он выгнул спину дугой и уперся локтями в матрац, судорожно втягивая в себя воздух. Тесса знала, что ей следовало отвернуться, но ничего не могла с собой поделать. Она не видела ни одного юношу настолько обнаженным, даже Джема. Ее завораживали движение мышц под гладкой кожей Уилла, изгибы рук и мощных плеч, плоский подтянутый живот, содрогавшийся от боли.
Пинцет сверкнул в воздухе, и Уилл вцепился в руку Джема, их пальцы побелели. Кровь брызнула и потекла по обнаженной спине. Он не издал ни звука, а вот Джем резко побледнел. Он потянулся к плечу Уилла, потом отдернул руку и закусил губу.
«Все из-за меня, ведь Уилл закрыл меня своим телом. Брат Енох прав – нелегко жить с этим».
* * *
Узкая кроватка в старой нью-йоркской квартире. В окне – серое небо и крыши Манхэттена. На кровати пестрое лоскутное одеяло, которое сшила тетя. Услышав звук открывающейся двери, Тесса накрылась с головой.
В свете последних откровений она сразу заметила сходство: голубые глаза, поблекшие белокурые волосы и даже оваллица напомнили ей Ната. Тетя с улыбкой подошла и склонилась над Тессой, положила прохладную руку на ее пылающий лоб.
– Прости меня, если сможешь! – прошептала Тесса. – Это я виновата, что Нат погиб.
– Успокойся, милая. Твоей вины здесь нет. Это только мой грех и его. Видишь ли, Тесса, я всегда чувствовала себя виноватой, ведь я так и не осмелилась сказать ему. Он получал все, чего ни пожелает. Я избаловала его до безобразия. Если бы я призналась, что я его настоящая мать, Нат не сломался бы, узнав правду, и не предал нас. Ложь и тайны разлагают душу, Тесса. Они, как раковая опухоль, сжирают все лучшее, оставляя лишь злобу и гибель.
– Я так скучаю по тебе, – сказала Тесса. – Я теперь совсем одна…
Тетя нагнулась и поцеловала ее в лоб:
– Ты уже не одна и знаешь это.
* * *
– Теперь мы точно потеряем Институт, – уронила Шарлотта. В голосе ее не было печали, лишь усталость и отстраненность. Тессе казалось, что дух ее витает отдельно от тела, и она видела стоявших у ее кровати Шарлотту и Джема как бы сверху. Сама она спала, кудри разметались по подушке. Уилл тоже забылся сном, спина перебинтована, на шее нарисована черная иратци. Софи в белом чепце и темном платье вытирала пыль с подоконников. – Натаниэль Грей уже ничего не расскажет, один из наших оказался шпионом, а Мортмэйн все так же недосягаем, как и две недели назад.
– Неужели все было напрасно? Ведь Анклав учтет, что мы столько узнали и…
– Вряд ли. Они и так пошли мне навстречу. Самое время идти на поклон к Бенедикту Лайтвуду и передать ему Институт!.. Тут и делу конец.
– А что скажет Генри? – спросил Джем.
И он, и Шарлотта уже успели переодеться в обычную одежду. Он был в белой рубашке и коричневых суконных брюках, Шарлотта в скромном черном платье. Когда Джем повернулся, Тесса заметила, что рука его все еще испачкана в запекшейся крови Уилла.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
