это практически бесполезно, — я знаю, что она знает, только, похоже, это знание не произвело должного эффекта. — Просто нужно же на ком-то оттачивать свое мастерство, а заодно и попытаться тебя обратить в истинную веру. На всякий случай. Вдруг получится.
— Я тебя боюсь, — отворачиваюсь от Иры. — Если Арсений узнает…
— Если он узнает, Соня опять сбежит из дому. Ты ее большой секрет, который она рассказала только мне.
— И тебе не стыдно сейчас мне его выбалтывать?
— Мне? Это же не я с ней целовалась.
— Ира! — громче, чем следовало. Понижаю голос до угрожающего шепота. — Я с ней не целовался. Не знаю, что там тебе нарассказывала София…
— Саш, успокойся, — чуть серьезнее отвечает Ириша. — Это излечимо другими экземплярами, но для начала у нее должен появиться стимул хорошо выглядеть и правильно себя вести. Она, насколько я поняла, в этом вообще ноль. Ну и пусть позаигрывает с тобой, тебе жалко, что ли?
— Это ненормально.
— Увидишь, через месяц она о тебе уже успеет десять раз забыть. Вернется в свой лицей такой конфеткой, что не до тебя будет. Я тебе обещаю, так что расслабься. До завтра, поцелуер, — хмыкает.
Провожаю ее уничтожающим взглядом, но она только улыбается такой отвратительной улыбкой, которая очень напоминает паскудную улыбку Арсения. Они и правда два сапога пара.
Возвращаюсь домой и то и дело натыкаюсь взглядом на свой мобильный телефон. Обвиняюще смотрит темным дисплеем, и я знаю, что Вик ждет моего звонка. Что я пытаюсь отсрочить? Только затягиваю неизбежное. Лучше сразу. После часа метаний, наконец, набираю его номер, но тут же сбрасываю. Вот почему я предпочитал ни к чему не обязывающий секс. Я абсолютно не умею разрывать подобные «отношения». Всегда проще, когда знаешь, что для вас обоих это просто хорошее времяпрепровождение и ничего больше. Но так было до тебя.
Так и не решившись, ложусь спать, ощущая, что одна из грозовых туч просочилась с улицы и нависла прямо над моей головой, щедро капая на мозг. В этом состоянии проходит практически вся неделя и, наконец, в вечер пятницы становится очевидно, что тянуть дальше некуда. Полдня самоуговоров и я решительно набираю номер Вика. Он почти сразу берет трубку. Плохой знак, очень плохой. Действительно ждал. Тут же соглашается приехать вечером ко мне. Знаю, что мог бы сказать это и по телефону, а еще лучше написать сообщение, но у нас было больше, чем пара случайных трахов, поэтому не сказать об этом в лицо я просто не имею права. Ненормальный мазохист и депрессивный холерик. Это я.
Около десяти вечера в мою входную дверь раздается энергичный стук, и я иду открывать. На пороге естественно Вик с упаковкой из шести бутылок пива в одной руке и пиццей в другой. Кто-то очень отчетливо начинает бить мне молоточком по темечку. Как всегда милый, симпатичный, веселый, но как всегда не ты.
— Привет, Вик.
Он проходит в квартиру и тут же целует, пока я не успеваю хоть как-то отреагировать. Чуть поспешно отстраняюсь и забираю у него пиво. Да, чувствую, нам этого будет мало.
— Привет, — ненавязчиво подталкивая меня к комнате. Очевидно, чего он хочет. Да и все наши встречи чаще всего начинались с комнаты, а уже потом мы доходили до всего остального.
— Может, пива сначала? — предлагаю, проходя на кухню и незаметно делая глубокий вдох.
— С удовольствием. У меня сегодня такой день был — кошмар, — проходит следом за мной. — Есть у меня такая Клавдия Станиславовна, ей гипс с руки сняли на прошлой неделе и я каждый день теперь выслушиваю сюжеты всех сериалов по всем каналам. Уже в курсе как зовут всех героев, кто с кем спит, и кто кому и за что мстит…
— Вик, я хотел поговорить с тобой… — перебиваю его. Он на миг замолкает и внимательно смотрит на меня.
— Хорошо, — растерянно кивает. — Что-то случилось?
— Садись, — киваю на табуретку. Он послушно усаживается, наблюдая за мной, пока я открываю нам по бутылке пива. — В общем, тут такое дело… — с опаской протягиваю ему одну из бутылок. Он забирает ее из моих рук. — Я думаю, у нас ничего не получится, — все, я это сказал. Где мой Оскар за лучшую драматическую роль?
Вижу, как медленно мои слова начинают доходить до него, как он постепенно понимает их смысл и зачем я его позвал. Молчит. И я молчу.
— Почему? — абсолютно безэмоционально.
— Потому что я люблю другого человека, — во всяком случае, честно.
Еще несколько секунд тишины и он медленно поднимается из-за стола. Обходит меня, направляясь, в коридор, но вдруг резко разворачивает меня за плечо и моя челюсть весьма близко, я бы даже сказал интимно, знакомится с его кулаком. А не хилый у него удар для такой мальчишеской комплекции. Голова по инерции дергается в сторону, и я автоматически прикладываю к ней руку, массируя место удара. Ну, вероятно, я это заслужил. Ожидаю, что он сейчас же уйдет и хлопнет входной дверью, но вместо этого изумленно наблюдаю, как он опять садится за стол, массируя свою руку. Вероятно, не рассчитал силу удара.
— Блядь, ну и сволочь же ты, Сань. Прямо железобетонная сволочь, — с горечью.
— Вик, я не хотел, чтобы так получилось… Ты отличный парень, но…
— Сань, я это уже когда-то слышал от своей бывшей девушки. Либо придумай что-нибудь оригинальное, либо можешь себя не утруждать пространными рассуждениями на тему, что я обязательно еще встречу более подходящего человека.
— Не буду, — сажусь рядом. Какое-то время молча пьем пиво. Каждый сосредоточено думает о чем-то своем. Опять машинально тру челюсть. Приложился прилично.
— Сильно? — перевожу на него взгляд. — Болит.
— Нормально. За дело, — делаю глоток и чуть морщусь. Он не собирается извиняться, и я его понимаю.
— И давно ты знаешь, что… действительно любишь?
Вздыхаю.
— Уже десять лет, Вик.
Я не вдруг это понял. Такое ощущение, что это всегда было во мне. И твое появление в моей жизни, просто привело в действие часовой механизм. Сколько еще мне осталось протикать до самоуничтожения? И оно, в отличие от чувств Вика сейчас, будет больше похоже на взрыв водородной бомбы, чем на выстрел петарды.
Глава 22
Cómo decir que me parte en mil
Las esquinitas de mis huesos,
Que han caído los esquemas de mi vida
Ahora que todo era perfecto.
Y algo más que eso,
Me sorbiste el seso y me decían del peso
De este cuerpecito mío
Que
