него сделать. А ты не пожалеешь?
- Я люблю Антона. Он один такой. Думала, если сбегу на другую планету, смогу если не забыть, хотя бы притушить свои чувства, но нет, увы. Давно поняла, что зря сбежала от него.
- Идём?
- Идём.
Через несколько минут в тёмной комнате в кровать к парню скользнули два обнажённых тела и, обняв с двух сторон, прижались, стараясь отдать своему избраннику все силы, здоровье, согревая его теплом своих тел. Отдавали всё, что они имели, желая одного – что бы их мужчина выздоровел. Катя стала шептать наговоры, которые узнала от своей бабушки, а Мара, слово в слово, за ней повторять…
* * *
Один непрекращающийся кошмар. Антон видел, как в его вены вводят отраву, как его спрашивают об одном и том же, но сопротивляться воздействию сильнейших психотропных средств было выше его сил и, чувствуя, что теряет последние капли контроля, отключил сознание, все центры восприятия мира. После этого не чувствовал ни боли, не слышал людей, задавших вопросы, ничего не видел. Даже когда к нему попытались забраться в мозг, чужакам ничего не удалось узнать – вокруг разума стояла непробиваемая блокада. Кто его мучал? Перед мысленным взором стояло лицо полковника ФСБ. Он? Нет, не он, кто-то другой, но мерзкий, лишённый эмоций голос продолжал спрашивать о другой планете и способах туда попасть, но хозяин защищённого разума лишь усмехался над жалкими потугами своих истязателей. Было одно единственное желание – оказаться на берегу лесной речки или озера. Разбежаться по берегу и, подпрыгнув как можно выше, уйти в глубину вод, смывая с себя липкую грязь. Нет, не грязь, кровь, которой, как казалось, был покрыт с головы до ног. И его одежда тоже была пропитана этой дурнопахнущей жидкостью. Было желание схватить руками как можно больше речного песка и тереть себя, тереть, тереть… Внезапно всё закончилось. Он не чувствовал боли, не чувствовал на своей коже чужой крови. Всё разом схлынуло, потому что рядом с собой почувствовал двух ласковых пушистых котят. Именно котят, не кошек. Только маленькие пушистики могут так бесцеремонно топая, ползать по телу, облизывая хозяина с ног до головы. И они облизывали, тёрлись своей мягкой нежной кожей о… Стоп. Кожей? Котята ведь должны быть пушистыми. Или нет? Есть гладкошёрстые, а есть и вообще лишённые шерсти, лысые. Как называется порода? Кажется сфинкс? Египетский? Какой же бред в голове. Но котята не могут быть большими. Или это не котята?
Антон рывком выскочил из бредового состояния. Открыл глаза. Первое, что бросилось в глаза, настенные часы, подарок сестры. Семь утра. В комнате было жарко, душно… пахло духами. Духами?… Скосив глаза, слева и справа от себя увидел две красивые головки.
- «Катя и… Мара. Как же они сладко сопят. Нет, будить не буду. Надо тихонько встать, что бы не потревожить девочек. Так, стоп. А как он оказался с ними в одной постели? Ничего не помню. В туалет надо, да и на работу собираться пора. Какой сегодня день? Арина приходила в среду. Значит сегодня четверг? Смутное чувство, что ошибаюсь. Так… Медленно, по сантиметрам, сползти вниз, потом одеться. Главное, не разбудить девочек. Да, повторяюсь…»
Антон сполз и, когда уже встал, бросил взгляд на кровать. Увиденное его ошеломило. Две его… избранницы, трудно назвать их подругами, лежали на кровати полностью обнажёнными. С жадностью запоминая этот миг, парень был поражён красоте тел. Накинув халат, по миллиметрам нажимая на ручку, открыл дверь и тенью выскользнул в коридор. Казалось, всё это время даже не дышал. Уже в ванной посмотрел на себя в зеркало – вид был ужасающим. Глубоко ввалившиеся глаза, как после тяжёлой продолжительной болезни. Мешки под глазами и землистый цвет лица.
- Ну и морда у тебя, Шарапов, - усмехнулся Антон, что бы следущий момент подскочить от неожиданности – в ванную неожиданно зашла Арина. Ничего не говоря, обняла брата за шею и с силой прижалась.
- Доброе утро, малыш, - Антон поцеловал сестру, ткнув носом в копну волос. – Завтракать будешь? Я сейчас что-нибудь приготовлю.
- Дурилка ты, Тошка. Как себя чувствуешь?
- Вроде ничего, точнее сказать не могу. Солнышонок, какой сегодня день недели?
- Вторник. Не помнишь?
- Последнее, что помню, как ты меня навещала в больнице. В среду. Получается, с тех пор прошла неделя?
- Получается. И что разговаривал с полковником, не помнишь?
- С полковником? Ягой? – увидев кивок сестры, замешкался. - Если честно, нет, не помню. Думал, тот ко мне приходил в бреду. Всё пытал меня, как попасть на другую планету.
- И что, выдал тайну? – Арина немного расслабилась, видя, что брат в адекватном состоянии.
- Не-а. – Антон хихикунул.- Я его в другом направлении отправил. Вообщем, туда…
- Поняла, не надо уточнять. То есть вчерашний день у тебя вылетел из памяти, да?
- Наверное. Я ж сказал - последнее, что помню, как ты меня навещала. Больше в памяти ничего не оасталось.
- Так, повернись ко мне спиной. Посмотрю твоё состояние.
Через несколько минут за спиной Антона послышался облёгчённый выдох. Когда повернулся, увидел на лице сестры улыбку.
- Что скажет лечащий врач? Только как на духу.
- Лечащий врач скажет, что твоё состояние уже не вызывает опаски. Кризис миновал. Только больному настоятельно рекомендую пройти реабилитацию. Если же серьёзно, Тошка, тебе в самом деле надо отдохнуть хотя бы пару дней. Провести их в неге и безделии.
- Не получится, - Антон смутился. – Я даже не знаю, что вчера было, а ты мне о неге. Проснулся, а рядом две нимфы. Вообще без всего. Я даже не помню главного – было у нас…
Арина засмеялась, закрыв ладонью рот брату.
- Дурилка ты. Вряд ли девочки смогли с тобой что сотворить. Ты вчера был стопроцентным овощем, хотя, если и было, так не с чужими бабами, с невестами. Теперь, уже можно сказать, с жёнами. Так что, братик, уже не отвертеться. Спал с ними? Спал. Будь
