что филиал для постройки этих маленьких самолетиков выбрала лично Зинаида Михайловна, которая буквально с мордобоем и нужное для производства стеклопластиковых панелей оборудование у кого-то «из пасти вырвала». Причем вроде как у судостроителей, но Наташа сама об этом лишь краем уха слышала.
Но раз завод делал самолеты, то на заводе должны были появиться и пилоты-испытатели — и один такой и появился. И познакомился с «милой молодой женщиной, которая приехала проверять установку моторов на самолеты». Вероятно он, работая в Москве, раньше главных конструкторов, которые в грязном комбинезоне копаются в промасленных железяках, никогда не видел. И умных и красивых женщин — то есть и умных, и красивых одновременно — тоже раньше не встречал. То есть встретил один раз, очень давно, и даже на такой женился — но жена его бывшая (тоже летчица) в войну погибла, а после такие уже не встречались. До приезда в Пижму ему не встречались — а тут встретилась. Маринка мне (уже на свадьбе) сказала, что он ей предложение сделал через неделю после первой встречи, причем узнав предварительно, что она вдова с тремя детьми. И очень смешно сделал: сказал, что у такой женщины дети не могут быть плохими, но без отца им все же жить не особо хорошо и, если Маринка не возражает, он им отцом и станет. Заботливым, который их всем обеспечит. А о том, кем Маринка работает, он уже только после свадьбы узнал, когда она привела его к себе домой…
Муж ее по-прежнему работал летчиком-испытателем в Пижме, а на работу летал на выделенном авиамоторному заводу новеньком пластмассовом самолетике (получившем официальное название «Пустельга»). А Маринка буквально лучилась от счастья, и мне это очень душу грело. Но грело лишь в личном плане, а вот в производственном… в производственном вообще-то она была не причем, это все Зинаида Михайловна, которая мне сказала «рассчитать потребности завода, который должен производить по тысяче самолетов в год». В людях, в жилье потребности, в соцкультбыте — и не просто рассчитать, но и придумать, где все нужное взять. Хорошо еще, что про деньги на все это она мне ничего не сказала.
Потому что с деньгами было, мягко говоря, не очень. Пока что основным источником денег был у меня только гитарный завод (то есть тех денег, которые я мог тратить по собственному усмотрению). И завод этот выпускал в день по сотне гитар, которые шли за границу по тысяче долларов за комплект — и которые все же дохода приносили, с учетом всех расходов на зарубежное сырье, порядка шестисот пятидесяти за штуку. А еще завод делал гитары подешевле, вообще из осины и клена совершенно отечественного — зато эти гитары с сильно «упрощенным» (но и сильно удешевленным) комбиком продавались в советских магазинах всего за тысячу рублей. И таких гитар завод уже делал по двести пятьдесят штук в сутки. Но основной продукцией гитарного завода все же были не электроинструменты (хотя об этом мало кто догадывался), радиоцех завода (уже занимающий три отдельных корпуса) выпускал несколько иную «звуковую аппаратуру».
Основной продукцией «гитарного завода» были небольшие и слабенькие (ватт по пять) КВ-приемопередатчики, к которым была присобачена «офисная» АТС, поддерживающая (в зависимости от конфигурации) до ста двадцати семи номеров телефонов. И которая по одной частоте могла передавать (а тут как раз разработанная для скрипок система динамических узкополосных фильтров использовалась) разговоры по всем каналам одновременно на другой такой же передатчик. Если антенну такого поставить на пятидесятиметровую вышку, то же этих станции могли телефонную связь обеспечить без проводов на расстоянии до пятидесяти километров, причем тут и антенны использовались узконаправленные, а станция могла настраиваться на четыре десятка частот в диапазоне около четырнадцати мегагерц.
То есть такой многоканальный вариант выпускался «по заказу и за отдельные деньги», а массово с конвейера шли станции, обеспечивающие всего жалких шестнадцать отдельных одновременно используемых линий «внешней связи». Но так как те же крестьяне редко всей деревней бросаются куда-то далеко звонить, то и этого практически всегда хватало. Ну а звонки между «проводными» абонентами внутри деревни ограничений не имели и даже предусматривалась возможность организовывать одновременный разговор с двадцатью тремя другими абонентами внутри этой станции для организации «конференций».
Ну а в части радиоканалов аппаратура позволяла приемопередатчик использовать в качестве ретранслятора для семи «внешних» станций на семи других частотах, то есть теоретически только такими КВ-станциями можно было организовать сплошную единую телефонную сеть на территории области и даже больше, но пока еще даже обычные «проводные» АТС мало где могли обслужить и «соединение города с несколькими деревнями», так что эти станции брали, как правило, колхозы для создания внутренней телефонной сети в своих деревнях и подключения к такой же (но более многоканальной) районной телефонной станции. А так как к обычным городским станциям радиосеть подключалась крайне редко, то в районных больницах, райотделах милиции, в пожарных частях, в аптеках и других критических организациях уже ставились отдельно «городские» и «районные» телефоны.
Так как с телефонами мои «офисные АТС» соединялись все же проводами, это выглядело откровенной глупостью, ведь в такие конторы приходилось уже по две линии прокладывать — но, хотя мои инженеры и знали, как можно соединяться именно с городской сетью, оборудования, для этой цели выпускаемого на заводе, просто не хватало. Потому не хватало, что все силы были брошены на выпуск именно «маленьких» станций: их колхозы в драку буквально разбирали, невзирая на цену. В минимальной конфигурации (на шестнадцать номеров с четырьмя «сжатыми каналами наружу») станция стоила более двадцати тысяч, а каждый добавочный модуль на шестнадцать номеров обходился заказчику еще в четыре с половиной. Но добавочные можно были и потом подключить, а в железный шкаф, где размешалась сама АТС, их восемь штук как раз и помещалось. И как раз для производства шкафов в Ворсме на металлическом заводе снова свой миниатюрный листовой прокатный стан запустили, правда, все же его прилично модернизировав. А шкафы из этого листа тут же, в Ворсме (только уже на МТС) и собирались…
Телефонных станций завод выпускал по шесть штук в сутки, обеспечивая «в среднем» до семидесяти тысяч ежедневного дохода, что было, по моим масштабом, вообще копейками. Однако Наташа Резникова (по «рекомендации», как она сама мне сказала, Зинаиды Михайловны) в графу «доход» записывала уже вообще всю получаемую от колхозов выручку, так что тратить я теоретически мог до трехсот тысяч в день. То есть только на телефонных станциях я вроде бы мог за год набрать денег на
