Наконец он отпрянул от нее и посмотрел в ее затуманившиеся глаза.
– На земле не было еще такой женщины, как ты, – прошептал он. – Ты мое солнце, моя луна, все звезды. Ты весь мой мир, все существование.
Таня затаила дыхание.
– О, Адам, если все это и так, то лишь потому, что ты меня сделал такой! Я была создана для тебя, и я существую только для того, чтобы любить тебя и быть любимой тобой.
До них донеслись голоса из другой части дома. Адам неохотно отодвинулся от нее на более приличное расстояние, но остался сидеть на диване.
– Ты не рассказала, как прошла в тот день встреча со Сьюллен.
– Она была в своем репертуаре, такая же ехидная. Но я еще никогда не встречала такой любопытной, сующей нос в чужие дела женщины, как жена преподобного отца Райта.
– Я слышал. Удачно, что ты заметила их и мне удалось вежливо удалиться. Но мне было ужасно неловко оставлять тебя в беде.
– Наоборот, ситуация стала намного легче, – ответила Таня, вздрогнув. – Когда подумаю, что могла бы сделать Сьюллен, если бы тебя узнала!
– Она скоро уедет, – утешил ее Адам. – Тогда мы не будем бояться неожиданно столкнуться с ней.
– Она будет здесь, по крайней мере, еще два месяца, – сообщила Таня, нахмурившись. – Хорошо еще, что преподобный отец и его жена не вращаются в тех кругах, где бываем мы. Они общаются с самыми преданными религии представителями своей паствы. А те, кто пьет, курит, посещает пышные торжества в роскошных нарядах, не пользуются у них большим уважением, не говоря уж о тех, кто любит танцы или играет в карты!
Черные глаза Адама сверкнули.
– К счастью для нас, – хмыкнул он, – это значит, что у нас мало шансов встретиться со Сьюллен на любом из сборищ, которые мы посещаем.
– Да, но я уверена, что Сьюллен ужасно это не нравится. На Востоке она привыкла быть в курсе всех событий. Ее отец – известный юрист. Клянусь, ей хотелось бы остановиться у кого угодно, только не у слишком строгого проповедника. Я слышала, что он держит в руках всех домочадцев.
Адам приподнял брови от изумления.
– Тебе жаль Сьюллен, да? – поддразнил он.
– Ни капельки! – возразила Таня и улыбнулась.
Как раз в этот момент в комнату плавно вошла Сара, рассеянно оглядываясь по сторонам.
– Таня, ты не знаешь, где я оставила ножницы для шитья? Я нигде не могу их найти! О Боже!
Глаза Сары округлились, ее челюсть моментально отвисла, когда она поняла, что ее дочь в присутствии Адама кормит грудью ребенка.
Элизабет, проходя мимо, с любопытством просунула в дверь голову:
– По поводу чего здесь столько шума, Сара?
Онемев от возмущения, Сара не могла ничего сказать и только в отчаянии показывала пальцем на Таню.
Взгляд Элизабет скользил с Сары на Таню, продолжающую спокойно кормить своего сына, потом на Адама, которого, казалось, вовсе не смущало то, что происходит.
С явным усилием Сара вновь обрела дар речи:
– Таня Мартин! У тебя есть вообще чувство приличия? Как ты можешь вот так спокойно сидеть, выставляя все напоказ? Если тебе самой безразлично, подумай хотя бы об Адаме! Вероятно, он слишком вежлив и не может сказать, что ты его ставишь в неловкое положение!
– О, превосходно! – Элизабет разразилась приступом смеха, но, видя скептический взгляд Сары, сказала: – Сара, Адам вырос на ранчо. Всю свою жизнь он находился среди животных и наблюдал, как они совокупляются, рожают, кормят своих детенышей. Для него здесь нет ничего нового. Я уверена.
– Да, но… – начала было Сара.
– Но ничего, – перебила ее Элизабет, доставляя этим удовольствие Тане и Адаму. – Это вполне естественно, и нечего из-за этого расстраиваться. Я сомневаюсь, что для Адама это большое потрясение. Кроме того, я могу поспорить, что в его возрасте он видел не только эту часть женского тела. Если же нет, тогда у него не все в порядке!
Грубый хохот Адама слился со звонким смехом Тани.
– Я все равно буду говорить, что это бестактно! – порицающе глядя на них троих, настаивала Сара.
– Я говорю, что это их дело, и тебя оно не касается, – многозначительно сказала Элизабет. – Они оба взрослые.
Сара с сомнением посмотрела на Адама, а потом на Таню.
– Все в порядке, миссис Мартин, – спокойным, тихим голосом убеждал ее Адам. – Я вовсе не смущен. Как сказала Элизабет, это – естественно и прекрасно: мать, кормящая своего младенца.
– Вы уверены в этом? – спросила Сара, ее волнение чуть поубавилось.
– Мы в этом вполне уверены, мама, – нежно добавила Таня. – Мы оба чувствуем себя очень спокойно.
Что бы еще она ни попыталась сказать, ее все равно бы прервал сердитый голос Джеффри, доносившийся из-за двери: «Тогда я сам ее найду, мисс Андерсон!» Буквально через несколько секунд он вломился в комнату, а за ним вошла взволнованная Мелисса.
– Извини меня, Таня, – задыхаясь, произнесла Мелисса и покраснела, увидев, что другие тоже собрались в комнате.
Спокойная, домашняя обстановка, в которой находились Таня, Адам и Стрелец, возмутила Джеффри.
– Господи, Таня! – воскликнул он, ловя ртом воздух. – Что здесь происходит?
Адам протянул ей маленькое покрывало, Таня взяла его и набросила на плечо, закрывая от взгляда Джеффри обнаженную грудь. Сердито вздохнув, Таня уставилась на Джеффри.
– Это выставка, Джеффри! Разве ты не купил у двери билета?
– Это не смешно, Таня, – резко возразил он.
– Разумеется, нет, – согласилась она. – Как и не смешно то, что кто-то без предупреждения и без приглашения врывается в твой дом!
– Я хотел тебя увидеть, – грубо сказал он.
– Мне кажется, вы увидели даже больше, – холодно заметил Адам.
Джеффри уставился на Адама, его голубые глаза пылали неприкрытой ненавистью. Он перевел взгляд на Таню, потом на Сару:
– Миссис Мартин, вы явно не станете мириться с этим позором в присутствии незнакомого человека!
Сара вздернула подбородок.
– Адам не незнакомый человек, лейтенант, – сухо ответила она. – Тем более, нет ничего позорного в том, что мать кормит грудью своего ребенка.
– Браво! – мягко прошептала Элизабет.
Джеффри пристально посмотрел на нее.
– Все равно, это лучше делать наедине, – настаивал он.
– Это и происходило наедине до тех пор, пока ты не вломился сюда, – подчеркнула Таня.
Он процедил сквозь зубы:
– Таня, мне нужно с тобой поговорить.
– Тогда говори, – приказала она.
– Наедине.
– Думаю, что так не пойдет.
Джеффри сделал угрожающий шаг в ее направлении, но Адам поднялся и встал перед Таней.
– Янг, вы злоупотребляете гостеприимством. Дама не желает с вами разговаривать.
От злости вся светлая кожа Джеффри покрылась красными пятнами. Стиснув кулаки, он начал размахивать ими перед Адамом.
