– Вот идиот. Хочешь сказать, что мы берем для себя лично? Разуй глаза. Вон за мостом наша сторожка. На каждую проехавшую телегу оставляют пометку мелом на доске. Если вечером мы недодадим положенного, то получим плетей. В назидание следующему караулу. Так что двадцать две монеты и два каравая хлеба. Радуйся, что мы сегодня щедрые и не трясем каждую телегу.
– Караваи-то при чем? Это наглый грабеж!
– Деньги десятнику, караваи – нам. Или хочешь ночевать на том берегу? Так ведь это просто. Достаточно проверить лишь подорожные у твоих мальчиков, которые набились в телеги как девки на выданье.
С ворохом стенаний вербовщик стал отсчитывать деньги, рассматривая каждую монетку как единственное любимое дитя. Потом порылся в куче шкур и добыл из-под них два ароматных кругляка хлеба.
Телеги покатили дальше, гремя колесами на неровно уложенных деревянных плахах моста. Когда последняя телега выкатила на дорогу, на мост выскочил наездник, с трудом удерживающийся на старой кляче. Дорожная пыль равномерно покрывала плащ путника и несчастную лошадь.
Похоже, что он тащился за обильно пылящим караваном уже не первую милю.
– Стой, стой, куда прешь!
– Помогите, люди добрые! Помогите! Я боюсь, заплутал!
– Чего? Как здесь можно заплутать?
– Я еду за моими друзьями с самого утра, они подобрали меня в деревне недалеко отсюда. Мы едем на новую стройку, мне обещали там хорошее место.
– Опа, да он же слеп! – удивился один из воинов, заглянув под пропыленную накидку в серое от грязи лицо наездника.
– И что? Я хоть и потерял глаза на службе садовником у господина писаря, но мои руки еще помнят землю, и я смогу ухаживать за огородом и поливать его!
– Чего ты можешь делать?
– Ухаживать за огородом! Мои друзья сказали мне, что здесь будут построены несколько крепостей, а гарнизону понадобится добрая брюква, капуста и листья волчанки к долгим зимним вечерам! Я смогу, я такой! Да, мои друзья сказали мне, что это самое лучшее место для старика в наше неспокойное время! И мои друзья помогли мне, они дали мне этого доброго коня, и я еду теперь с караваном, заплатив за постой вечерами! Главное, не отстать от них совсем, где еще найдутся такие добрые люди!
– Добрый конь?! – Охранники с трудом сдерживали смех. – Дед, ты хоть в своем уме? Отправиться на край земли слепым, надо же учудить!
– Не беспокойтесь, – засуетился сгорбившийся слепец, – я знаю закон! Я должен заплатить грош за проезд, я знаю! Вот, сейчас.
Он лихорадочно стал шарить в огромном кошеле, висевшем у него на шее. Судя по обеспокоенности на лице, денег у старика осталось совсем мало.
– Да где же это? Ох, поиздержался я в эти дни… А! Да, вот он, добрый старый грош! Мне говорили – это именно он! Я узнаю его на ощупь!
Старик передал монету стражнику. Тот удивленно посмотрел на нее и попытался открыть рот, за что немедленно получил в живот от товарища.
– О, как приятно иметь дело со знающим путешественником! Прошу вас, проезжайте. Ваши друзья уже поднимаются на косогор. Если вы пустите лошадь вскачь, догоните их через милю! Удачного пути!
– Спасибо, добрые люди, да хранят вас боги! – И старик затрусил дальше.
– Ты чего дерешься? – зашипел толстяк, с трудом переводя дыхание.
– Не хватало еще, чтобы ты заверещал на всю округу, что он дал нам четвертной. Бедного старика раздевают как липку по всей дороге, а ему и невдомек. А лошадь-то, лошадь – «добрый конь»!
И охранники в голос захохотали, колотя друг друга по спинам от избытка чувств.
– Бедный идиот, он вряд ли доберется до границы! Ну да ладно, пусть помогут боги этому старикану…
– От тебя шарахаются даже гномы, уважаемый Дикарь, – ухмыльнулся Колотун, стягивая задубевшие сапоги.
– Что поделать, выгляжу я не очень, – согласился вождь, с печалью разглядывая опустевшую кружку.
– Еще пару недель – и от твоего крылатого приятеля ты будешь отличаться только размерами. Да еще его новая дурная привычка сидеть у тебя на плече…
– И куда я его дену? Он всегда шляется за мной. А после того как перепуганные гномы чуть не зашибли его молотом – повадился использовать меня вместо лошади.
– Ладно, расслабься. Все идет хорошо. Завтра проверим первую партию оружия, пересчитаем причитающееся нам, и можно отправляться обратно. Хорошо хоть сегодня не ночевать под открытым небом.
– Не люблю камень. Я бы с удовольствием устроился среди скал на снегу, а не в этих каменных клетках.
– Не скажи! Тепло, кормят так, что чуть не лопнул, а какие бочки с горячей водой нам приготовили! Обязательно окунусь пару раз…
– Угу, в этих бочках тебя и сварят…
Колотун лишь улыбнулся в ответ, старательно растирая уставшие от ходьбы лапы. Хмурый поставил кружку на стол и поднялся.
– Схожу, поищу еще выпить, а то глотку сухостоем дерет.
– Сходи, отчего не сходить. Про меня не забудь. Заодно хвостатого змееныша забери, а то я опять его чем-нибудь приголублю…
Хмурый осторожно шел по длинному коридору. На плече у него сидел колонг, скалившийся каждому попавшему навстречу. Гномы почтительно отступали в сторону и настороженно смотрели на огромного орка, покрытого клочьями шерсти, и маленькое чудовище, злобно шипевшее на любое движение окружающих.
– Кухня? Кухня туда? – Хмурого мучила жажда после съеденного на званом ужине. Получив утвердительный жест, он продолжал идти по коридору, стараясь не зацепить освещающие дорогу факелы. Гномы не пожадничали и отвели для посольства большие комнаты, соединенные широченными коридорами. Судя по всему, раньше здесь размещали склады. Но как бы ни было, орки могли ходить здесь не нагибаясь.
Через полчаса вождь Диких медленно брел обратно. На найденной им кухне бравого воина напоили отборным элем без каких-либо ограничений, да еще дали в придачу приличных размеров бочонок, который он теперь покачиваясь нес под мышкой. Крылатое чудовище удрало куда-то, и теперь Хмурый с трудом соображал, где искать несносную тварь.
На одном из переходов кто-то осторожно коснулся руки орка. С трудом сфокусировав глаза, он разглядел маленького гнома с широкой белой бородой. С потолка над гномом скалился Брат Теней.
– Я с ним говорил. Он знает Хранителей. Он будет говорить с тобой. Я буду следить за тишиной. Никто не побеспокоит вас… – прошипел зверь и умчался в глубь коридора.
Хмурый положил бочонок на пол и попытался собраться с мыслями.
– Если не ошибаюсь, вы почтенный вождь Диких орков?
– Не ошибаетесь… ик…
– Вас называют правой рукой Многоголового. Ваше слово будет много значить в ближайшие дни. Я имею в виду – после вашего возвращения.
– Я не правая рука… ик… Ох и крепкая же зараза… – Хмурый осторожно пару раз сглотнул, вроде полегчало. В голове все плыло, но соображать получалось. – Я всего лишь воин, одинокий воин перебитого народа…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
