Назови мне имя своего знакомого, девочка, и я смогу спасти тебя.
— Я… я не хотела, чтобы кто-то умер, — задыхаясь, сказала Гортхаус. — Они не говорили, что кто-то умрет. Но потом, после первых нападений, они…
— Я уверена, они шантажировали тебя, — сказала Ана. — Угрожали смертью или еще чем похуже. Но все это в прошлом. Мне нужно имя, сейчас, дитя, и тогда все можно будет исправить.
— Я… я хочу знать, что останусь в живых, — сказала Гортхаус. По ее щекам потекли слезы. — Я не хочу, чтобы меня повесили за это. Я хочу… контракт, сделку, или я…
— Просто скажи мне, черт возьми! — прошипела Ана.
Гортхаус на мгновение задохнулась, ее рот странно изогнулся, когда она попыталась заговорить.
Затем звуки, вырывавшиеся из ее горла, изменились. Она больше не просто заикалась. Это было что-то другое.
Встревоженный, я подошел ближе: лицо Гортхаус было совсем красным, а глаза начали выпучиваться. «Мэм…» — сказал я.
— Говори, девочка! — яростно прошептала Ана. — Назови мне имя!
И тут Мало бросилась вперед.
— Ее рука. Гребаный ад, посмотри на ее руку!
— Ее рука? — воскликнула Ана. — Что с ее проклятой рукой?
Я опустил взгляд. Хотя с правой рукой Гортхаус все было в порядке, пальцы левой приобрели темно-фиолетовый оттенок и распухли, как рыбные сосиски, настолько, что кольцо на среднем пальце впилось в плоть. Гортхаус, словно озадаченная, уставилась на свою руку. Затем она ахнула, поперхнулась, соскользнула со стула и оказалась на каменном полу, дрожа всем телом.
— Что это? — спросила Ана. Она слепо огляделась по сторонам. — Что происходит?
Мало наклонилась над телом Гортхаус и вытащила свой нож из ножен. Ловкими движениями она разрезала левый рукав Гортхаус и оторвала его от ее платья.
Я ахнул. Нижняя часть руки претерпела изменения: ее предплечье и бицепс ужасно распухли, выпирая в районе локтя, пока локоть не стал напоминать локоть хорошо откормленного младенца. И все же одно место казалось хуже всего: яркий, сморщенный маленький вулкан на ее трицепсе, окруженный отвратительными наростами фиолетовой плоти.
— Ее отравили, — сказала Мало.
— Что? — воскликнула Ана. — Как?
— Крошечный укол или шип. Но, судя по всему, это отравление керелом, мэм. Очень маленькая доза. Вот почему потребовалось так много времени. Но к настоящему времени яд, несомненно, проник в ее сердце…
Я смотрел на розовое, отекшее лицо Гортхаус и прислушивался к ее дыханию, которое, казалось, с каждой секундой становилось все более поверхностным. Я вспомнил, что сказала Ана: Гораздо хуже, если яд попадает непосредственно в кровь. Если даже крошечная капля попадет в ваши вены, вам не помогут никакие лекарства или помощь.
Ана вскочила на ноги и прогремела:
— Значит, он все еще здесь!
— Что? — удивленно спросил я.
— Он здесь, он в этом чертовом здании! — Она вслепую доковыляла до двери, распахнула ее и закричала: — Дархи! Дархи, иди сюда, черт тебя побери!
Послышался топот ног, и появился Дархи. Его обычное выражение холодной безмятежности исчезло, когда он увидел Гортхаус, лежащую на полу.
— Саварига… — пробормотал он. — Что случилось?
— Оцепить дворец! — прогремела Ана. — Оцепить здание! Обыскать всех, каждого! Наш отравитель снова нанес удар, прямо на наших глазах!
ГЛАВА 38
| | |
СТРАЖНИКИ КОРОЛЕВСКОГО ЗАМКА не позволили Мало или мне принять участие в поисках отравителя. Подвергся ли нападению принц или кто-то еще, нам не сказали: стражники держали нас взаперти в наших комнатах, и мы могли только сидеть и слушать крики и вопли в соседних залах и убывающее дыхание Гортхаус.
Мало ухаживала за Гортхаус, ругаясь и изрыгая проклятия, когда она прикладывала своих крошечных червей к горлу и руке. Я помог ей в этом, стянув с Гортхаус униформу, чтобы обнажить опухоль, и в конце концов переместил ее тело в более удобное положение. Мне приходилось иметь дело со свежими мертвецами еще до службы, так что, судя по всему, я понял, что Гортхаус сейчас среди них.
Ана бессердечно велела нам не беспокоиться — «Вы же наверняка слышите, что эта чертова девчонка давно перестала дышать!» — но Мало была непреклонна: «Я страж, это правда, но в первую очередь апот. Если есть шанс, что я смогу вдохнуть жизнь в это тело, я постараюсь». Тем не менее, после часа работы Мало отошла от тела, вздохнула и начертила в воздухе символ, призывающий Кесир, божество прощения. Затем она начала вытаскивать своих червей из тела Гортхаус и складывать их обратно в свой флакон. «Возможно, они нам еще понадобятся, — пробормотала она, — учитывая, какой темной кажется эта ночь».
Наконец в нашу комнату вошел капитан стражи. Он привел с собой одного из своих подчиненных: потного и перепуганного парня, в котором я опознал охранника, сопровождавшего Гортхаус в наши комнаты. Запинаясь, тот рассказал Мало свою историю, и она перевела его слова для нас.
— Он говорит, что его послали забрать ее из гостевых покоев, — сказала Мало.
— Кто? — спросила Ана.
— Сатрап Дархи, — сказал Мало. — Он сделал, как ему было приказано, схватил ее и повел через большой зал, затем по коридору в эту комнату. Но… затем к ним подошел другой охранник в стальной шапке и плаще. Этот второй охранник наткнулся на Гортхаус, и она вскрикнула. Мужчина пробормотал извинения, прежде чем поспешить по коридору. Затем Гортхаус и этот парень прошли остаток пути до этой комнаты и… Ну. Мы видели, что произошло.
— И как он выглядел, этот охранник, который просто наткнулся на Гортхаус? — прорычала Ана.
Мало выслушала бессвязную речь мужчины, затем перевела:
— Он не знает, потому что в коридоре было темно и дымно. Он увидел шапку, плащ, бороду и почти ничего больше. Он действительно считает, что борода была довольно светлой. Он передал это описание сатрапу, и теперь они разыскивают этого человека.
— У него светлая борода! — сказала Ана. — Гребаный ад. Уберите этих проклятых дураков с глаз долой, чтобы я могла подумать!
Я вывел охранников из комнаты. Потом мы стояли в дымной комнате, слишком встревоженные, чтобы говорить.
— Я уверена, что он уже ускользнул так же быстро, как и появился, — сказала Ана. — Но он был здесь. Он наблюдал. И ему не понравилось, когда я позвала Гортхаус прийти ко мне после разговора с Павитаром и Дархи.
— Он понял, что вы догадались о предательстве Гортхаус, — сказал я, — и что она расскажет нам все, что знает.
— Конечно. Ему нужно было совсем немного яда и иголка или шип. Что-нибудь, что причинило бы лишь легкую боль, но не настолько, чтобы вызвать тревогу.
Мало сердито уставилась на угли в камине.
— Я
