Мэна же, со своей стороны, не чувствовала никакого смущения, глядя на солдата. Она рассматривала худое лицо и наблюдала, как ловко марах управляется с баркасом, хотя на левой руке у него не хватало двух пальцев. Солдат пользовался ею свободно, но скрюченная кисть неизменно притягивала взгляд Мэны. На Акации она редко видела телесные увечья. Слуги никогда не попадались ей на глаза, а знатные люди постарались бы скрыть такой недостаток. Теперь Мэна видела, что ее охранник не такой уж огромный, каким показался в первый момент. Возможно, тут всему виной искаженная перспектива: он был единственной фигурой в поле зрения — в маленькой лодке на фоне бескрайнего океанского простора. На поясе марах носил короткий меч. Второй — длинный — лежал в багажном отсеке палубы, наружу торчала только рукоять.
Уже не в первый раз Мэне хотелось встряхнуть головой и очнуться от этого абсурдного сна. Она поверила солдату, когда тот сказал, что исполняет волю ее отца, но теперь все более сомневалась. Открыв дверь своей комнаты на Киднабане и увидев талайца, Мэна решила довериться ему. Они сели на двух пони и поехали по дороге, ведущей вдоль берега, а затем свернули в лес. Здесь солдат обрезал ей волосы ножницами для стрижки овец, напялил на Мэну грубую одежду простолюдина и рассказал их легенду. Если кто-то спросит, она должна назваться мальчиком-слугой, отданным солдату в оплату за долги. Впрочем, никто ни о чем их не спросил.
Они плыли от порта к порту, садясь на любые корабли, которые соглашались взять пассажиров. В Бокуме талаец купил маленький баркас. Он торговался добрый час, а Мэна завороженно наблюдала. Несколько раз она спрашивала своего охранника, почему они путешествуют столь странным образом, но солдат предлагал ей еще раз перечитать письмо, которое он предъявил в самом начале. Увы, письмо, написанное рукой Таддеуса, было слишком кратким и ничего толком не объясняло. Мэна должна спрятаться. Нужно перемещаться без фанфар, не привлекая к себе внимания излишней роскошью. Никому и в голову не придет, что принцесса Акаран путешествует с одним-единственным охранником. Так они могут укрыться у всех на виду и переезжать в сравнительной безопасности. Канцлер предупреждал, чтобы они не оставляли знаков, которые потом кто-нибудь сумеет правильно истолковать и пуститься в погоню. Видимо, именно поэтому, рассудила Мэна, не стоит показывать, что у них есть деньги. Однако эта маскировка начала ее утомлять.
— Куда ты меня везешь? — спросила она.
Солдат повернул голову и посмотрел на море за кормой баркаса. Мэна обратила внимание, что он делал так очень часто — почти каждую минуту. Похоже, это превратилось у него в привычку, от которой талаец уже не мог избавиться.
— Я выполняю приказ.
— Знаю. Но куда ты должен меня доставить?
— На архипелаг Вуму. Я же говорил вам вчера и позавчера, принцесса.
— Но зачем?
— Я просто выполняю приказ.
— А не мог бы ты отвезти меня домой?
Охранник коротко взглянул на принцессу, затем вновь уставился на море.
— Нет. Даже если б хотел… не могу. Я понимаю, что вы напуганы, но я делаю все, чтобы помочь вам. Все, что в моих силах.
— Долго нам еще плыть?
— Несколько дней. Зависит от ветра, от течений… — Он неопределенно помахал рукой, словно сам не очень-то хорошо разбирался в подобных вещах.
Ответ охранника совершенно не удовлетворил Мэну.
— Между прочим, я вовсе не напугана. Это ты боишься. Зачем ты все время смотришь по сторонам? В чем дело?
Талаец чуть нахмурился и отвел взгляд, словно не собираясь отвечать вовсе. Однако почтение к принцессе и ее семье, очевидно, возобладало, и марах смягчился.
— Там лодка, — проговорил он. — За нами. И она приближается.
Солдат не ошибся. Кораблик был еще крохотным. До сих пор Мэна не замечала его, принимая за одну из бесчисленных пенных шапок. Лодка исчезала из поля зрения и появлялась вновь — по мере того, как вздымались и опадали волны. Сперва Мэна не верила, что их преследуют. Как можно сказать с уверенностью при таком расстоянии? Однако часом позже она решила, что, может быть, талаец и прав. Суденышко приближалось. Каждый раз, когда оно взлетало на гребне очередной волны, казалось, что дистанция сокращается. Мэна спросила солдата, не подождать ли немного: вдруг лодка послана с Акации, чтобы разыскать их и вернуть домой? Солдат не ответил, не изменил курс и не опустил парус. Впрочем, это не имело значения: чужой корабль явно превосходил их в скорости. Он был длиннее и уже баркаса и имел более широкий парус. Корабль летел по волнам; его подгонял собирающийся шторм. Или, возможно, он тянул шторм за собой. Трудно было сказать, кто кого направлял.
От ветра вода покрылась зыбью, и волны подкидывали баркас, словно детскую игрушку. Мало-помалу они становились все выше. Ближе к вечеру неизвестное суденышко почти поравнялось; расстояние между ними все сокращалось. Лодкой управлял всего один человек. Мэна пыталась рассмотреть его как следует, все еще надеясь, что это посланник из Акации.
Мужчина поднялся на ноги и замер на миг, держа в руке нечто наподобие шеста. Талаец тоже увидел его; он прошептал проклятие и жестом велел Мэне придвинуться поближе, сказав что-то еще, что девочка не смогла понять. Она подумала: может, талаец велит ей взяться за румпель или перехватить веревку? Не важно. Тревога в его голосе и отчаянные жесты привели к тому, что Мэна застыла и вообще ничего не сделала. Баркас взобрался на гребень волны и полетел вниз, громко скрипя на яростном ветру, и Мэна боялась, что они могут просто-напросто взмыть над водой, как отвязавшийся воздушный змей.
Несколько секунд они были одни среди морского простора, но второе судно уже мчалось к баркасу; его нос с шипением резал тела волн. Преследователь кинул шест — теперь стало понятно, что это копье — с такой силой, что едва не вылетел из лодки. Копье вонзилось в грудь талайцу. Тот выпустил румпель, обеими руками схватившись за древко. Кровь хлынула у него изо рта; марах перевалился через планшир, рухнул в воду и исчез.
Лодка закрутилась, потеряв управление и болтаясь из стороны в сторону. Мэна плашмя упала на палубу, чтобы ее не ударило нок-реей. Парусина билась над ней, словно обезумевший зверь, но не могла поймать ветер. Девочка понятия не имела, что делать. Она лежала, словно парализованная, и смотрела вверх — на оживший парус. Потом ощутила, как баркас ударился обо что-то твердое, и поспешно вскочила на ноги.
Вторая лодка была рядом. Борта колотились друг о друга, будто два суденышка собирались кинуться в битву. Незнакомый моряк перегнулся через борт и прыгнул на палубу баркаса. Он связал лодки веревкой, оставив достаточно слабины, чтобы они могли плыть сами по себе, но не слишком отдаляясь. Затем убийца стал копаться в походном мешке солдата. Кто он? Что ему нужно от нее? Что он с ней сделает? Мэна не знала наверняка; впрочем, подробности не имели значения. Так или иначе, ничего хорошего ее не ждет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
