И вот уже я просто так себе валяюсь, глядя в высокий, под рритский рост, потолок коридора.
Нет, не валяюсь. Сижу на корточках. Биопластик пульсирует. В мышцах по всему телу такое ощущение, какое бывает в глотке, когда углекислота из газировки бьёт в нос.
— Поздравляю, — запыхавшийся голосок Сони. — Все живы…
Ррит шли парой. «Лезвия», наверное. Жили они долго и счастливо… и в один день умерли.
Инга, оказывается, даже наблюдать не стала. Отряда не видно. Они ушли к рубке.
Нас трое в пустом коридоре. Три экстрим-оператора, две стороны, с которых может появиться враг, и неровный пролом в стене, сделанный абордажным щупом.
Один экстрим-оператор. И две вчерашние курсантки, соплюхи вроде Эльсы.
Вместо того, чтобы подумать о жестокости мира, где детям, не узнавшим жизни, приходится драться и умирать, я подумала о том, что Эльса, дай ей право выбора, наверняка предпочла бы погибнуть вот так — на борту чужого корабля, в бою. А не глупо, нелепо, в расстрелянном грузовозе…
…и мы падаем. Тихий, тошнотворный звук выстрелов. Боевой клич Малыша. Остальные взрослей и лучше выучены. Они атакуют молча. Рядом с моим виском яростно ударяет в пол чей-то хвост.
— Мама… — шёпотом выдыхает Чендра.
— Не «мама», — взрослым голосом говорит Соня. — А Ланг.
Умница Ланг, в самом деле…
На этот раз был один. С той же стороны. Отряд, ушедший в другую, словно канул. Я стучу пальцем по гарнитуре, и издалека отзывается недовольный голос Инги. У них порядок. Я коротко отчитываюсь о нападении.
Конец связи.
— Девочки, идите туда, — нервно выдыхаю я и тычу пальцем в темноту за проломом.
Там, конечно, тесно и не особо приятно сидеть, но хоть случайный выстрел не достанет. А у драконов достаточно ума, чтобы оборонять «нору» самим. Нужно поставить заградительную сетку, но этим я займусь сама.
— Давайте пойдём лучше в ту сто… — начинает Соня.
— С ума сошла! — я в панике. Словно Соня — школьница, а не такой же солдат, как я… почти такой же. Без опыта смертных забросов. — Неподчинение приказу!
— Ой, — невинно говорит Соня.
Чендра уже спряталась в щуп и сверкает оттуда раскосыми вытаращенными глазами. Её семья родом из Малайзии, но она даже «мама» произнесла по-русски… да почему же я смотрю на них как на детей?! Они обе не боятся трупов. По полу растекается лужа зелёно-чёрно-коричневого, густого, быстро стынущего: это кровь, но им всё равно. Как и мне. И в их возрасте мне тоже, помню, уже стало всё равно. Мы прошли одинаковый психологический тренинг…
Сетка паутинно поблёскивает. Я не рискнула уходить далеко от щупа, к углу коридора. Поэтому заграждение находится близковато к нам.
Я смотрю на браслетник. Четыре минуты. По расчётам, ещё целых одиннадцать.
…ещё целых одиннадцать минут всё спокойно.
Услышь бравый пилот Вася, как матерится его соотечественница, — и «кролику» осталось бы только выйти покурить. Местра Чигракова, злая как гюрза, выехала из-за угла верхом на Фашисте; проклятия её предназначались прежде всего дракону. Сквозь смотровые прорези в шлеме Снежной королевы хлестала огненная ярость. Издыхающий ррит сумел вытащить ритуальный нож из ножен на боку уже мёртвого собрата — и распороть Инге икроножную мышцу. А я-то боялась, что это Малышу взбредёт в голову не добивать жертву!
Ха.
Стоило мне увидеть их, и пластик под моей одеждой мигом потерял форму упругого контура, растекаясь живым кремом.
Это — сделано. То, что мы видели только в кино. То, что делали только в тренажёрах.
Захват.
Всё.
Только сейчас я вновь обрела способность обращать внимание на что-то, кроме движения и шороха. Увидела цвет, фактуру, узор. Довольно странное чувство.
Доспех двоих убитых ррит очевидно был новоделом. Почти без украшений. И кос они заплетали всего по две, височные, без побрякушек. Зато третий являл собой великолепную картину рритского воина поры расцвета цивилизации. Хоть сейчас в кино.
Высокоранговый…
— Ну? — спросила я, и меня поняли.
— Всё путём, — ответила Маянг. — Уже стреляют.
По своим.
Гулко, издалека затопали ноги, и звук ничуть не был пугающим: так могут ходить только люди. Стены переливались жемчугом и лазурью. На защитных костюмах операторов виднелись брызги чёрной крови, и лишь изредка — красной.
Нукты были залиты чужой кровью с носов до хвостов. Но на их вороной броне это в глаза не бросалось.
Цйирхта, носящая имя «Дар мести», вела огонь по своим.
Только когда из рубки подоспели пилоты и ксенотехник, я осознала, что драконов вернулось семь.
А уходило — девять.
Я заставила себя подумать, что девушка, чьё имя я не успела запомнить — девушка, повисшая поперёк хребта Джарана, приятеля худющей Маянг, — она просто без сознания.
— Дуры! — рявкнула Инга. Боль от неопасной раны Снежную королеву только злила. — Быстрее! Ленку, может, ещё дотащим!
За Джараном, нёсшим бесчувственную Лену, в щуп нырнули представители более-менее мирных профессий. Пока уходили остальные, Чендра и Соня стояли рядом со мной, гордо выпрямившись. С чувством выполненного долга.
Я затолкала их в щуп прежде себя.
И последний раз оглядела коридор цйирхты, которой предстояло вскоре самоуничтожиться. Свет был по-прежнему ровным и мирным. Тишина — неоткуда взяться звукам. Непривычный материал стен, слишком высокий потолок, но это мог бы быть и коридор человеческого корабля.
Я нажала кнопку на пульте, и заградительная сетка упала со стен.
…промахнулся.
Я не знаю, как мог промахнуться ррит. Вряд ли был ранен. Поторопился? Или просто хотел, чтобы я обернулась и увидела свою смерть?
Нож вошёл в переборку над моей головой, слегка чиркнув по темени шлема.
Я рухнула на пол и вбросила себя в щуп; позади делал своё дело Малыш. Несколько секунд, и на цйирхте уже действительно никого не останется… Этот, должно быть, ждал. Намереваясь ударить в спину: это «не в стиле» ррит, как сказал бы пушистый кролик Макс, но они многое переняли от людей…
Когда ррит выпускает когти, хватая тебя за плечо, даже защитный костюм не спасает от дикой боли. Продавливает. Сила тигриная.
Я не успела подумать о том, как этот ушёл от моего нукты. Меня тащили из щупа — наружу, то есть внутрь, в цйирхту, чтобы убить в своё удовольствие…
И я сделала то, что делали на моём месте герои боевиков.
Глупо. Я никогда не верила, что подобное место вообще может существовать.
Я ударила ррит локтём в нос. Ни на что особенно не надеясь. Рефлекс. Операторы умеют драться и сами по себе, не быть же им просто беспомощными приложениями к нуктам. В глубине души я подозревала, что никакого толку не будет. Надежда была только на Малыша — он подоспеет и…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
