помощь.
Есть что-то такое, что заставляет Питера начать менять свое мнение относительно отношения к Даниэлю и призадуматься о том, не пожалеет ли он, если даст отказ сохранить их дружбу. Мужчина помнит все то хорошее, что этот человек для него сделал. В глубине души он признает, что хочет дать приятелю шанс, понимая, что не так-то просто вычеркнуть человека, с которым общался на протяжении многих лет.
А подождав несколько секунд и так и не получив ответа, Даниэль решает, что больше нет смысла продолжать этот разговор.
— Ладно… — напряженно произносит Даниэль и бросает взгляд в сторону. — Ты… Вроде бы хотел искать МакКлайфов… Иди… Я больше не буду тебя задерживать. А ребятам нужна твоя помощь.
Только Даниэль обходит Питера и собирается уйти отсюда, как блондин поворачивается к нему лицом и, опустив руки, спокойно произносит:
— Эй, подожди.
Даниэль разворачивается к Питеру лицом, а тот две-три секунды молчит перед тем, как кивнуть и спокойно сказать:
— Прости, что тоже вел себя как быдло. Возможно, где-то я и сам перегнул палку и в гневе наговорил много лишнего.
— Все было справедливо, — с легкой улыбкой отвечает Даниэль. — Я не могу никого осуждать за то, как вы со мной обращались.
— Надеюсь, в следующий раз ты будешь включать мозги.
— Буду лучше прислушиваться к своим ощущениям.
— Хорошо, — с едва заметной улыбкой кивает Питер.
На пару секунд в воздухе воцаряется пауза, а затем Даниэль немного неуверенно протягивает Питеру руку и тихо произносит:
— Ну так, что? Мир?
— Да, — намного шире улыбается Питер. — Мир.
Питер и Даниэль жмут друг другу руки, улыбаясь все шире с каждой секундой. А через пару-тройку секунд молодые люди заключают друг друга в крепкие объятия, с облегченным выдохом и легкой улыбкой на лице обменявшись хлопком по спине.
— Рад, что ты все вспомнил, — с легкой улыбкой говорит Питер.
— И я рад снова стать собой, — тихо усмехается Даниэль.
В последний раз хлопнув друг друга по спине или плечу, Питер и Даниэль отстраняются друг от друга с легкими улыбками.
Глава 17
Терренс уже давно забрел неизвестно куда и пытается понять, что же делать дальше. Следы, по которым он идет, ведут в разные стороны, как будто Эдвард и сам не знал, куда ему идти. Пробираясь через густые заросли и неприятную грязь и чувствуя, как ему в рот иногда залетают мошки, МакКлайф-старший начинает все больше терять надежду найти своего брата и вообще выбраться отсюда.
Через некоторое время Терренс с трудом выбирается из грязной глуши и доходит до небольшой поляны, на которой нет ничего, кроме пары пеньков и множества высоких деревьев вокруг. Это радует мужчину, ибо он чувствует сильную усталость и хочет немного передохнуть. МакКлайф-старший добирается до одного из пеньков и немного затрудненным дыханием присаживается на него, поправляя свои спутанные взъерошенные волосы и вытирая кровь там, где это возможно.
Терренс еще несколько секунд сидит на пеньке, не обращая внимание на боль в мышцах и чувствуя, как холодный ветер обдувает его лицо с многочисленными царапинами и ссадинами и испорченную одежду. Но стоит ему немного расслабиться с прикрытыми глазами и подумать о чем-то своем, как вдруг откуда ни возьмись раздается громкий, свирепый голос, принадлежащий Юджину:
— КАКОГО ЧЕРТА?
Терренс слегка вздрагивает, резко встает, оборачивается и видит Юджина, который выглядит еще более устрашающим и диким.
— МАККЛАЙФ? — громко возмущается Юджин.
— Тебя-то я и ищу, козел, — низким голосом уверенно говорит Терренс, тщательно скрывая свой страх перед Юджином, и подходит к нему с гордо поднятой головой.
— ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! Я ЖЕ ЗАПЕР ТЕБЯ В ДОМЕ!
— Но в одном ты просчитался. — Терренс тихо усмехается. — Хоть решетки на окна поставил бы, прежде чем сжигать дом. Неужели не думал, что мы не найдем их и не додумаемся выломать стекло?
— ОНИ ВСЕ БЕЗ СИЛ! НИКОМУ ИЗ НИХ НЕ УДАСТСЯ РАЗБИТЬ ОКНО, ЕСЛИ ОНО ГДЕ-ТО И ЕСТЬ! Я ХОРОШЕНЬКО ОТДУБАСИЛ КАЖДОГО! ОНИ ВСЕ ЗАПЕРТЫ!
— Ну как видишь, у меня еще есть силы.
— Тебе не удастся спасти их, МакКлайф, — грубо заявляет Юджин. — НИ ЗА ЧТО!
— Да, а откуда такая уверенность? — Терренс еще ближе подходит к Юджину, холодным взглядом просверливая дырку в его голове. — Я уверен, что кто-то из парней тоже сбежит через окно. Мы не такие глупые, как ты думаешь.
— Только силенок у них не хватит.
— Это твое предположение.
— Ха, не будь таким уверенным, идиот, — со злостью усмехается Юджин. — Уверен, что эти трое сдохнут уже ДО поджога. Твой братец уже точно валяется мертвый. Белобрысый хоть и дерется хорошо, но тоже сдал позиции. Ну а Перкинс не станет помогать вам, потому что не помнит своих дружков. Даже если ему и удастся выбраться, то он тут же сбежит.
— Мы не заставляли его идти с нами. Понятия не имею, зачем. Но мы с Питером пошли, потому что собираемся помочь Эдварду. Чтобы не дать тебе что-нибудь сделать с моим братом.
— Уже некому помогать. Твой братец мертв, а дружки не выберутся из того дома. Наверное, пока никто не видит, они сейчас рыдают горькими слезами. Не хотят умирать и оставлять своих красавиц, которые скоро станут моими.
— Ты никогда не приблизишься к ним! Никогда!
— Еще как приближусь. Вот только расквитаюсь с тобой и твоей шайкой и подожгу тот дом к чертовой матери, а потом можно будет развлечься. У меня будет и малышка Кэссиди, и шикарная блондиночка Наталия, и сексапильная Ракель, и те две красавицы, с которыми встречаются твои дружки.
— Даже не вздумай, мразь! — сквозь зубы цедит Терренс, угрожая пальцем и удерживая холодный взгляд на Юджине. — Ни дом поджечь, ни к девушкам приближаться! Не смей!
— Поздно возмущаться и махать крыльями, когда все уже сделано.
— Еще ничего не сделано!
— Неужели еще не веришь, что эти трое уже уничтожены? Не веришь, что щенок МакКлайф мертв? Ха! Да даже если он и жив, то до больницы точно не дотянет! Еще парочка ударов или одна лошадиная доза наркотика — и он тут же откинет копыта.
— Эдвард не мертв, я знаю это. Он слишком шустрый для того, чтобы так легко сдаваться и умирать.
— Даже у таких людей время ограничено, — уверенно заявляет Юджин. — Этот щенок не сможет все время убегать от опасности. Даже кошаки не живут вечно. Однажды их девять жизней заканчиваются.
— А я верю, что он справится, — приподнимает голову Терренс, трясясь от одной только мысли, что ему пришлось бы увидеть мертвого Эдварда. — Я верю в этого парня.
— Да,
