Читаем без скачивания Уравнение с несколькими неизвестными (СИ) - Шульгина Анна

Но определенные события последних дней настораживали – если с попыткой шпионажа они почти разобрались (все было не совсем так, как предположила Инна, но именно её доводы натолкнули на некоторые мысли), появилась другая проблема – Власовой начали активно интересоваться в «Метаком». И это не очень хорошо. Конечно, он её, если возникнет необходимость, прикроет, но нужно сделать так, чтобы сама девушка об этом вообще не узнала. Естественно, где и на кого работать, решать ей, хотя и вариант, когда она трудится на противника, тоже не оптимален.

Инна же пыталась понять, что именно Сергей пытался сказать своей последней фразой. Что ему не все равно, где она и с кем? Приятно, конечно, но все равно слишком отдает тотальным контролем.

В том и дело - она не могла сказать, что он полностью её. Не так уж и приятно выяснить, что являешься собственницей, но Власова четко для себя сознавала – или любимый человек полностью принадлежит ей, или не нужно тогда и начинать. Может, это старомодно, но девушка всегда была уверена – если решили быть вместе, то все должно быть честно. Да, стоит смотреть правде в глаза – Инка оказалось той самой дурой, которая влюбилась в бабника. Если получится так, что она отнесется к их отношениям со всей серьезностью, а он - нет, нынешние саратовские страдания покажутся ей милой мелочью. И как выяснить его отношение, девушка тоже не знала. Не спросишь же – я тебе небезразлична, или так, под одеялом пошуршать позвал? Да она со стыда сгорит, но не сможет даже заикнуться о чем-нибудь таком…

Почему-то Инне совершенно не приходило в голову, что они оба ведут себя совершенно одинаково – не уверены в отношении другого, потому осторожничают. Вот только она струсила, потому и решила расстаться, а Серый, который сейчас пытался придумать, как бы доходчиво донести до неё, что она ему нужна, но при этом не напугать, тихо злился. В том, что лицо Инна держать умеет, он уже убеждался, но отстраненное выражение, с которым она задумчиво смотрела сквозь лобовое стекло, начинало бесить. И как с ней говорить?!

Но молчать и дальше Тихонов не собирался, потому начал с достаточно безопасной, хотя и очень неприятной для него темы.

- Когда ты уезжаешь?

- Послезавтра.

Черт! Слишком скоро…

- Все проблемы разрешились? – воспользовавшись тем, что движение остановилось на светофоре, Сергей повернулся к Инне.

- Да, - девушка же пыталась придумать, как бы осторожненько поинтересоваться, не вмешивался ли он в этот процесс. Спрашивать напрямую очень не хотелось, а наводящие вопросы все получались слишком уж неуклюжими и топорными.

- Вылет у нас или из Москвы?

- Из нашего аэропорта. – Да уж, получается, что, о чем она ни начинала думать, все ассоциировалось с Тихоновым. – Ой!

Он так резко остановился, что ни секунду ремень безопасности сильно впился ей в грудь, сбив дыхание.

- Извини, - Сергей нашел место совсем рядом с серебристой «Дэу» Власовой, но его это как-то не особо радовало. Да уж, дожил до тридцатника, а как просить прощения у девушки, так и не научился. Ладно, придется импровизировать. На то, чтобы отстегнуть свой ремень и, положив ладонь на её щеку, повернуть Инну к себе, ушло пара секунд. – Давай мириться, а? Мне без тебя хреново.

Н-да, как-то не особо романтично получилось… Но она все равно замерла, не став отодвигаться, но глаз упорно не поднимала.

- Сереж… Я же уеду на полгода.

- Знаю. И мне это, мягко говоря, не нравится, - все равно не сдержался и полез лохматить рыжие локоны. Прохладные пряди приятно скользили между пальцами, обвиваясь вокруг них. И зачем только отрезала…

Когда она чуть подалась вперед, наверное, и сама того не заметив, он прижался лбом к её лбу, тоже закрывая глаза. Так намного острее чувствовалась и шелковистость щек, которые Сергей продолжал поглаживать, и её сладковатый запах, от которого у него мгновенно рвало крышу. Конечно, сидеть на стоянке ВУЗа, тесно прижимаясь друг к другу, идея не совсем хорошая. Но ему было плевать, кому не нравится, пусть отвернутся.

С одной стороны, обнимать человека, с которым решила не иметь ничего общего, это плохо. А с другой, первый раз за всю прошедшую неделю она чувствовала себя наиболее близко к понятию «хорошо». Как-то спокойно. Защищенной. Только бы он не попросил остаться – потому что она вполне могла согласиться. Даже не из-за физического притяжения, хотя, если быть честной самой с собой, очень хотелось немного повернуться и подставить губы для поцелуя. Просто было немного стеснительно и неудобно, и вообще она не знала, как на него смотреть и что говорить. Но Инне было комфортно. И за те слова уж простила, сама иногда в горячке могла сказать такое, о чем потом сильно жалела.

Вот только было слишком страшно. Что поверит, а потом будет мучиться. Да и эта учеба, чтоб её черти побрали… Инке уже никуда не хотелось, но и отказываться было бы неправильно.

- Мне без тебя – тоже… - и кто её только за язык-то тянул? А, ладно, все равно уже сказала, чего теперь дергаться.

- Вот и хорошо.

- Хорошо, что мне плохо?

- Нет, хорошо, что нам друг без друга плохо. Полное равноправие, - Сергей хмыкнул и потерся носом о её щеку.

- Только мне все равно нужно уезжать… - Инна окончательно расслабилась, чуть подвинувшись к нему. – Может, и к лучшему, а то как-то слишком уж все быстро. Будет время подумать.

- О чем именно? – вот это как раз лишнее, ещё надумает чего-нибудь…

- Ну, обо всем. Я не очень представляю, как это все будет выглядеть. Ты здесь, я – там. Да и вообще…

- Ин, мы все решим. Правда, - хоть и знал, что не отпугнет, но сразу поцеловать так, как хотелось, не рискнул, осторожно скользя губами по скуле. – Ты только больше не устраивай таких акций протеста, ладно?

- Я попробую, - быть гордой и сильной, конечно, очень почетно, но расслабиться и потереться лицом о подбородок любимого человека все-таки намного приятнее. Потому Инка не стала строить из себя неприступную особу. Если уж на то пошло, то этих семи дней ей хватило, чтобы понять – таким образом она и себе делает больно, а склонностей подобного рода у девушки точно не было. – Но и ты постарайся больше так не реагировать.

- Угу, - раз уж хоть и немного шаткое, но такое важное перемирие они установили, теперь Сергей решил не отвлекаться на всякие там посторонние факты. Губы у неё были теплыми, гладкими и какими-то вкусными. Или это после перерыва так казалось? Задумываться об этом он не стал, сильнее нажимая ладонью на её затылок, прогибая Инну так, что она полулегла на него, откидывая голову на подставленную руку.

И хрен с ним, что белый день на улице. Они же не сексом в публичном месте занимаются, а просто целуются. Ну, ладно, если так пойдет и дальше, то и до совсем откровенных сцен недалеко…

Инна недовольно заворчала, когда её ласково, но твердо усадили обратно на сиденье и поправили стянутый капюшон, заправляя под ткань топорщащиеся пряди.

- Шапка где? – Серому даже было как-то неудобно перед ней – всего один поцелуй, а у него руки затряслись, так захотелось дернуть плотную ткань пальто, резко, не жалея сил, чтобы пуговицы разлетелись в разные стороны. Провести ладонями по женственным изгибам, пусть и через ткань платья, стиснуть тугую грудь, и через одежду чувствуя, как колотится её сердце. А в том, что пульс у неё ускорился, Тихонов был уверен. Инна страстная, пусть и немного зажатая, зато когда перестает стесняться, может несколькими движениями довести до полного срыва тормозов.

- Дома… - она чуть обиделась. Как-то не предполагалось в таком момент, что он озаботится вопросом её зимних аксессуаров. – А вторая осталась здесь…

- Точно, - чтобы отвлечься, он нагнулся, на секунду коснувшись тыльной стороной кисти обтянутой плотным трикотажем округлой коленки. – Держи.

Сергей не стал говорить, что когда становилось совсем хреново, он вынимал её вещь из бардачка и тайком, чувствуя себя латентным извращенцем, вдыхал пропитавший мягкую шерсть запах Инкиных волос. Да он бы об этом и психологу не признался. Особенно психологу. Одно дело самому догадываться, что это уже не просто обычное и привычное приключение на несколько ночей, а совсем другое – услышать такое от специалиста. Лучше уж он сам придумает, что делать с собственной зависимостью. А придумывать нужно срочно – как ему ни не хотелось, чтобы Инна уезжала (а это была самая мягкая формулировка), но и лишать её этого нельзя. Она заслужила, а тот факт, что белобрысый козел успел исключить её из программы, известен только ему и ещё паре человек, к которым Тихонов и обратился с просьбой исправить эту несправедливость. Эрмидиса поставили на место, Инку восстановили, так что все хорошо. Главное, чтобы вся эта мышиная возня прошла мимо неё. А то она у него девочка с выдумкой, ещё сделает какой-нибудь неожиданный и совершенно неправильный вывод, типа, что это он её так с глаз долой сплавляет.