— Сколько вам лет, мисс Дау?
— Двадцать один. Дата рождения — первое апреля тысяча девятьсот…
— Благодарю вас, я умею вычитать. Место рождения?
Она ужаснулась. Что подумал бы Сэл? «Ох, Сэл, спаси меня». Это была скорее молитва, чем сознательная мысль, обращенная в пустоту со смутной надеждой, что вирус дикой карты существует не только в этой жизни, но и в загробной тоже. Вдруг покойный Сальваторе Карбон появится из потустороннего мира, как эктоплазменная конница? До сих пор такой необходимости ни разу не возникало.
Джейн отвечала на все вопросы. Кабинет был обставлен весьма скудно: голые стены, несколько стульев да стол с компьютером. Менее чем за минуту незнакомец узнал все ее данные и принялся сверять ответы с фактами. Компьютер открывал ему доступ ко всей ее жизни — одна из причин, почему Джейн так неохотно регистрировалась в полиции после того, как пять лет назад дал о себе знать вирус дикой карты. Закон начал действовать в ее родном городке задолго до ее рождения и со сменой политического климата почему-то так и не был отменен. Хотя, с другой стороны, в крошечном городишке в штате Массачусетс, где она выросла, не так уж много изменилось.
— Мне выдадут свидетельство и номер, как собаке, — сказала она тогда Сэлу. — Может, даже отведут на живодерню и удавят там, как шелудивого пса.
Сэл убедил ее подчиниться, сказав, что она привлечет к себе куда меньше внимания, если будет законопослушной. Когда власти могут за тебя отчитаться, они оставляют тебя в покое.
— Ну да, — сказала тогда она. — Это сработало в нацистской Германии.
Сэл только головой покачал и пообещал, что все получится.
«И что ты теперь скажешь, Сэл? Они не оставили меня в покое. Ничего не вышло». Уж где-где, а в Нью-Йорке попасть в полицию за то, что ты туз, она никак не ожидала, что и высказала вслух, как только в допросе выдался перерыв.
— Так мы и не полиция, — весело сообщил красавец, и сердце у нее оборвалось окончательно.
— Н-не полиция? Но тот человек показал мне жетон…
— Какой человек? Ах, тот. — Красавец — он велел ей называть себя Романом — хохотнул. — Иуда действительно фараон. Но я — нет. А мы с вами едва ли находимся в полицейском участке. Разве вы не поняли?
Джейн сосредоточенно взглянула в это недоверчиво улыбающееся лицо.
— Я нездешняя. Насколько я знаю, полиция может занимать любое помещение. — Она уткнулась взглядом в колени, поверх которых метались ее руки, словно два зверька в безмолвной схватке. — Я не стала бы рассказывать вам о Сэле, если бы знала, что вы не из полиции.
— Разве это что-то меняет, мисс Дау? Или мне можно называть вас Джейн, коль скоро вам не по вкусу, когда вас зовут Водяной Лилией?
— Называйте как хотите, — сказала она подавленно.
К ее удивлению, Роман поднялся и велел той двоице из холла принести кофе и чего-нибудь перекусить.
— Я подумал, что мы слишком долго держим вас здесь без еды. Полиция не стала бы с вами так церемониться, Джейн. По крайней мере, нью-йоркская.
Она глубоко вздохнула и медленно выдохнула.
— Это точно. Тогда я, наверное, попью кофе и пойду.
Красавец все так же продолжал лучиться улыбкой.
— Вы куда-то спешите?
— Я приехала сюда… ну, в Нью-Йорк, чтобы найти Джека Попрыгунчика. Я видела его в новостях.
— Даже не думайте об этом. — Улыбка никуда не делась, но глаза стали как две ледышки. — Вы ничем не можете друг другу помочь.
— Но…
— Я сказал, даже не думайте об этом.
Девушка снова уткнулась взглядом в колени.
— Бросьте, Джейн. — Его голос смягчился. — Я просто пытаюсь уберечь вас, вы в этом нуждаетесь. Могу себе вообразить, что такой прощелыга сделает с такой наивной девушкой, как вы. В то время как Астроном найдет вам достойное применение.
Она вскинула голову.
— Применение?
— Применение вашей силе, вернее было бы выразиться. Прошу прощения.
Джейн издала короткий горький смешок.
— Какая разница! Может, по сравнению с вами я и наивна, но никак не глупа. Сэл предостерегал меня.
— Да, но Сэл не был тузом, правда? Он был просто жалкий маленький педик, один из тех джокеров, которые всегда существовали в нашем мире. Ошибка природы.
— Не смейте так говорить о нем! — вспылила она, и пот внезапно выступил у нее на лице, потек по рукам и ногам.
Роман удивленно посмотрел на нее.
— Вы сделали это намеренно? Или это просто реакция на стресс?
Прежде чем она успела что-либо ответить, в кабинет вошел красный мужчина и восточного вида женщина с тарелкой маленьких аккуратных бутербродиков. Джейн затихла и принялась наблюдать за парой, которая накрыла на стол и даже разлила кофе по чашкам.
— Оцените нашу кухню. — Роман жестом пригласил ее приниматься за еду. — Тузам надо поддерживать свои силы.
— Нет, спасибо.
Белокурый красавец мотнул головой, и парочка встала по сторонам от двери. И снова вода заструилась по лицу Джейн, закапала с кончиков волос. Ее одежда стала намокать.
— Это вода из воздуха вокруг меня, — объяснила она Роману, который начал заметно тревожиться. — Такое иногда со мной случается, когда на меня наседают или… ну, в общем, иногда.
— Симпатическая нервная система, — протянул он. — Всплеск адреналина вызывает потоотделение, чтобы ваша кожа стала скользкой и вас было труднее удержать.
Джейн взглянула на него с неожиданным уважением. До этого не додумался даже Сэл, а ведь он был такой умница и вечно проводил всякие эксперименты, чтобы определить пределы ее способностей. Если бы не Сэл, она бы и не узнала, что может воздействовать только на предметы, находящиеся не более чем в полумиле от нее. Сэл также выяснил, что на восстановление сил у нее должно уходить сорок восемь часов, и обучил ее зря не расходовать их. «Нельзя оставаться совсем беззащитной», — наставлял он. И после того единственного раза, еще в Массачусетсе, Джейн никогда больше не допускала и не допустит этого. Сэл охранял ее те два долгих дня, когда она, переходя от страха к надежде, считала, что сила покинула ее навсегда. Но Сэл был прав, когда предсказывал, что сила вернется, и Джейн была готова отдаться ему целиком и полностью.
Он отказался. И после ее вторичного предложения снова отверг девушку. Он не мог ни стать ее возлюбленным, ни заменить ей отца. Джейн должна сама отвечать за свою жизнь — как любой другой человек. А потом, словно для того, чтобы окончательно довести до нее свою мысль, вернулся к себе и утонул в ванной.
То была самая жестокая шутка в мире. Сэл Карбон, единственный ее настоящий друг, поскользнулся, ударился головой и захлебнулся мыльной водой. Всего пять недель назад.
— Сэл, ты мой брат по духу, — вновь и вновь повторяла ему Джейн, и он соглашался.
Их объединяла редкая дружба — родство мыслей, сердец и душ. Они идеально подходили друг другу — если бы только он не был геем! Вторая по жестокости шутка в мире.
— Водяная Лилия.
Это прозвище вернуло ее в реальность.
— Я же сказала — не называйте меня так. Только Сэл звал меня Водяной Лилией.
— Исключительное право Сэла осталось в прошлом вместе с ним самим. — Роман вдруг снова смягчился. — Ладно, милая. Расскажите-ка мне, что вам известно о происшествиях последних месяцев?
— Ровно столько же, сколько и всем остальным. — Джейн пугливо протянула руку и взяла ближайшую к ней чашку кофе. — Я смотрю новости. По-моему, я говорила об этом.
— Так вот, ничто еще не кончено. В следующем месяце этот городишко, эта страна да и весь мир увидят такое, по сравнению с чем все произошедшее несколько месяцев назад покажется детским лепетом. Лишь те, кто будет на нашей стороне, могут надеяться встретить будущее в рядах живых.
На лице девушки выступили новые капли.
— Если вы не полицейские, то кто же?
Красавец одобрительно улыбнулся, глядя, как она пригубила свою чашку.
— Что вам известно о масонах, Джейн?
— О масонах? — Она вдруг расхохоталась. — Мой отец — масон! — Девушка успела подавить смех, пока он не перерос в истерику. — А при чем здесь масоны?
