которого я невозмутимо отхожу и одергиваю пиджак, наблюдая, как Семен сползает по машине. Достаю платок из внутреннего кармана, вытираю костяшки пальцев.
- Это тебе за Лилю, подонок. Не делай вид, что не знаешь, о чем я… - тихо цежу и вижу осознание в его глазах. Он в курсе, что натворил, и сжимается от страха. - Скажи спасибо, что не убил. И не появляйся больше.
Семен судорожно кивает, нащупывает ручку водительской двери – и вваливается в салон. Рваными движениями заводит двигатель.
- Даю тебе три дня, чтобы освободил квартиру, - кидаю вдогонку.
Дело принципа – лишить его всего. К тому же, Лиля обмолвилась, что квартира дорога ей как память об отце. Значит, верну этот клоповник любой ценой. С помощью Кости все получится, уже дело сдвинулось с мертвой точки.
- Виктор Юрьевич, - окликает меня Вячеслав Никитич. – Неприлично на территории центра драки устраивать.
- А вы не завидуйте, - хрипло смеюсь. – Подозреваю, что вы сами бы его с удовольствием по асфальту размазали. Вот только халат белый и клятва Гиппократа вам помешали. Сделаем вид, что ничего не случилось.
- Сделаем, - мгновенно соглашается. – Рад, что вы у них появились, - бросает как бы невзначай.
- Взаимно, - отвечаю искренне.
Многозначительно переглянувшись, понимаем друг друга без слов, обмениваемся дружескими рукопожатиями – и возвращаемся в центр. Возле палаты Софии разделяемся. Доктор идет в ординаторскую, которая расположена напротив. Не закрывается, будто специально, чтобы не упускать из вида ценную пациентку.
Я замираю у двери. Слышу голоса по ту сторону и смех мальчишек. Волнуюсь, как если бы действительно приехал просить руки Лили. Но мы уже женаты, а этой ночью консумировали брак, так что назад пути нет. Все остальное – детали, которые необходимо выполнить из элементарного приличия. Я должен отдать дань традициям, потому что Лиля этого достойна.
- Добрый день, София Павловна, - захожу в палату после короткого стука.
Приближаюсь к Лиле со спины, обнимаю ее за плечи, останавливаясь сзади, как телохранитель. Зимина следит за каждым моим действием и жестом, мрачно изучает меня, буравит полным ненависти взглядом. Судя по тому, как напрягается жена, они как раз говорили обо мне. И беседа получилась неприятной.
- Я никогда не благословлю ваш брак, - жестоко выпаливает София, разбивая всю мою уверенность в щепки. – Сын Юрия Воскресенского не станет моим зятем.
Лиля вздрагивает, как от выстрела, оборачивается и добивает меня растерянным, заплаканным взглядом. Накрывает мою руку трясущейся ладонью, безмолвно тянется ко мне в поисках помощи, терпеливо ждет, что я, как обычно, все объясню и решу. Верит… Но в то же время подсознательно ставит блок, будто боится, что ей придется отказаться от меня. В платиновых глазах столько беспомощности и мольбы, что у меня все внутри сжимается. По румяной щеке ядовитой змеей сползает слеза. Смахнуть бы ее пальцем, но не решаюсь даже дотронуться. Словно присвоил чужое. То, что не должен был. Насильно привязал к себе узами брака, воспользовался в личных целях, а напоследок испортил. Теперь пришло время расплаты.
- Я не понимаю, что происходит, - испуганно лепечет Лиля, не отпуская моей руки, а продолжая прижимать ее к своему плечу, в которое я импульсивно впиваюсь пальцами. – Вы знакомы?
- Не совсем, - хмурюсь, покосившись на бледную, как статуя, Софию. – Мы никогда не встречались лично, но... Как я понимаю, причина в строительной компании, которую я теперь возглавляю? – выгибаю бровь, стараясь сохранять невозмутимое выражение лица. Эмоции мне сейчас ни к чему.
Обхожу Лилю, на инстинкте заслоняю ее собой. Хотя если от кого и исходит угроза, так это от меня. Я ведь ожидал чего-то подобного, но все равно инициировал наше знакомство с тещей. Хотел поиграть в семью – и вот что вышло в итоге…
Понимаю, что должен отступить, но уже не могу. Поздно. Со стороны мой выпад выглядит так, будто я защищаю Лилю от собственной матери. Или забираю, заявив на нее права. В любом случае, Софии мое поведение не нравится – это заметно по заострившимся чертам ее лица и сжатым в тонкую линию губам.
- Но ты же не имеешь отношения к травме мамы? – с надеждой шепчет Лиля за спиной и касается пальчиками моего рукава, почти неощутимо дергает. – Вить, ты ведь сказал бы мне, если так?
- Насколько я знаю, это был несчастный случай, который произошел за пределами объекта. Компания Воскресенских не виновата в инциденте. Это было подтверждено и специальной комиссией, и пострадавшей стороной, - озвучиваю официальную версию, ни на секунду не разрывая зрительного контакта с Софией. По ее виду понимаю, что не все так просто. На болезненном лице выступают скулы, подбородок дрожит, лоб напряжен и изрезан морщинами. Негативные ассоциации или нечто более серьезное? Тогда хреново.
- Ложь, - спустя секунду сипло выдыхает она. И прикрывает рот ладонью, словно сама себя испугалась.
- Мамуль, пожалуйста… Вить, но...
Лиля мечется между двух огней. Мы с Софией своим противостоянием невольно разрываем ее на куски, и я готов проиграть эту битву. Сдаться и уйти. Мне не хочется мучить жену. Оглядываюсь, ловлю ее руку, а она сплетает наши пальцы. Кивает мне в знак поддержки. Демонстрирует доверие.
Наш невинный жест действует как детонатор - и София вдруг срывается в истерику.
– Я не ошиблась. Ты такой же лицемер, как и твой отец. Все-таки вы добрались до моей дочери? – София пытается приподняться на постели, но ее движения скованны. – Зачем? Я же никому ничего не сказала! – внезапно начинает плакать, и я по-настоящему теряюсь.
- Я не в курсе, о чем вы, - искренне недоумеваю. Порываюсь, чтобы помочь ей сесть, но она выставляет ладонь перед собой. – Если вы объясните мне, в чем дело, то, уверен, мы разберемся в конфликте.
- Не при детях, - строго цедит Лиля, возвращая меня в реальность.
Взволнованным взглядом ищу в палате мальчишек, о которых умудрился на мгновение забыть. Цепляюсь за две фигурки, спрятавшиеся за дверью. Немудрено, что я прошел мимо и не заметил их. Забились в угол, насупились и наблюдают за нами. Делаю шаг к сыновьям, но Лиля опережает меня, как родная мама, чутко чувствующая своих детей. Следует признать, она с родительскими
