Сердце у Кристы яростно колотилось, она едва могла дышать. И вдруг все встало на свои места — потому что она увидела Хоука. Одетый в черное с золотом, он подошел и протянул к ней руки. Криста почувствовала себя легкой как перышко, когда лорд снял ее с седла и поставил рядом с собой.
Отец Эссер ждал их у входа в часовню. Неподалеку стояли Альфред и Илсвит.
— Ради чего ты пришел сюда? — спросил отец Эссер.
— Ради благословения, данного нашим Господом в Кане Галилейской, — ответил Хоук.
Так начался обряд венчания. Над Кристой и Хоуком были прочитаны молитвы, после чего их ввели в часовню. Оба преклонили колени у алтаря и приняли из рук священника хлеб и вино. Для Кристы это была минута покоя, похищенная у суетного мира. Она наклонила голову в благодарной молитве на том самом месте, где недавно так жарко молилась о спасении своего нареченного. Голоса поющих монахов звучали под куполом часовни, пахло ладаном, и Криста стояла рядом с коленопреклоненным Хоуком, живо ощущая его присутствие.
По знаку Эссера они встали, и Хоук надел Кристе на палец простое золотое кольцо — символ их союза на всю жизнь. Крепко держась за руки, молодожены вышли из часовни, принимая добрые пожелания собравшихся. Криста часто заморгала, на мгновение ослепленная светом дня, и почувствовала, как ее покидает страх, испытываемый с того самого времени, как ей объявили, что она должна выйти замуж за незнакомого человека из. чужой страны. Страх таял, улетучивался и, наконец, исчез совсем. Его сменила радость, такая огромная, что Кристе вдруг показалось: наступи она потверже на землю, чуть-чуть оттолкнись от нее — и улетит к облакам. Чтобы этого не случилось, она крепче сжала руку Хоука, и, сопровождаемые веселой толпой, они прошли короткий путь до главного зала дворца, где их ожидало празднество.
Глава 19
Теперь они были обвенчаны. Прекрасно! Это именно то, чего он так хотел. Все происходило сложнее, чем Хоук себе представлял, но тем не менее это случилось. Он вступил в брак второй раз, но об этом не стоит думать. Никакие воспоминания не должны омрачать их союз с Кристой.
Хоук провел рукой по подбородку, убедившись, что он вполне гладкий, и потянулся за полотенцем, чтобы вытереть лицо. Он был в комнате один. Через закрытую дверь соседней комнаты до него смутно доносились смех и разговоры женщин, сопровождавших Юристу. С разрешения короля, он ускользнул со свадебного пира вскоре после того, как ушла новобрачная в сопровождении придворных дам, слегка покрасневшая от вольных шуточек, которые позволяли себе гости, возбужденные элем и хмельным медом.
Теперь ему оставалось только ждать. Он смотрел на закрытую дверь и удивлялся, почему они там так долго возятся. Из-за двери доносились шорохи и легкие шаги. Но вот отворилась дверь в коридор… И наступила тишина. Леди удалились. Это хорошо! Криста, разумеется, ждет его. Хоук был очень доволен, что женился на женщине, которая не откажется разделить с ним брачное ложе. Он подождал еще несколько минут, чтобы убедиться, что полностью владеет собой.
Криста вынашивала ребенка. Хоук гордился тем, что это произошло так скоро, но не мог решить, говорить ли ей об этом. На тот случай, если она боится родов, он предпочел бы подождать с этим сообщением подольше. В конце концов, она неглупая женщина и вполне может догадаться сама. Хоук решил обращаться с женой как можно осторожнее и ласковее. Просто поразительно, что она и ребенок выжили в бурно несущейся реке, и он не хотел больше никаких осложнений.
Лорд Эссекс просто ждал. Ведь теперь они вместе на всю жизнь. Нет необходимости в особой спешке…
Дверь в соседнюю комнату распахнулась. На пороге стояла Криста, босая, в белоснежной, почти прозрачной шелковой рубашке, с распущенными по плечам волосами и с улыбкой, от которой у Хоука замирало сердце. Такая прекрасная и шаловливая фея.
— Они ушли! — воскликнула она и бросилась к нему в объятия. Приподнявшись на цыпочки, осыпала поцелуями его подбородок, целовала уголки его губ, распевая: — Ушли, ушли, ушли! Мы одни! — Слегка отстранившись, она рассмеялась. — Церемония была чудесной, но я не думала, что праздник будет таким веселым. Я никогда не смогу по достоинству отблагодарить Альфреда и Илсвит. И Этелфлад, говоря по правде. Я немного боялась встречи с ней, но она оказалась такой милой. Она говорит, что мы должны побывать у них. Ее муж очень уважает тебя, он без конца твердит о том, как ты блестяще проводил военные кампании. Он был немного задет тем, что это ты убил Юделла, но это уже прошло.
— Прошло?..
Хоук обрадованный ее появлением, возбужденный ее близостью, старался удержать поток ее слов, но не преуспел в этом. Ладно, Криста счастлива, и это главное. Она взяла его за руку и потянула за собой в свою комнату.
— Ты только посмотри! До чего красиво!
Хоук замер на пороге. В комнате было полно горящих свечей, и в сумраке теней каждая из них напоминала маленькое солнце. Пол был густо усыпан душистыми цветами. Постель под прозрачным пологом, трепещущим от порывов легкого ветерка, который проникал в открытые ночному небу окна.
Криста стояла рядом с ним, и тонкая рубашка не могла скрыть сияния ее атласной кожи. Его рука казалась такой огромной и темной на нежном изгибе ее плеча. Хоук притянул жену к себе. Синяки уже исчезли, но он помнил, как недавно Криста терпела боль от них.
— О дорогой… — пробормотала она. Хоук отдернул руку, словно от ожога.
— Что?
Криста смотрела на него снизу вверх сквозь густые ресницы, и лорд заметил у нее в глазах озорной огонек.
— Неужели брак сделал вас робким и застенчивым, милорд?
Робким? Нашлось бы немало мужчин, которые покатились бы со смеху, услышав такое определение. Робкий Хоук Эссекс? Да и кое-кто из женщин, пусть не столь многочисленных, немало позабавились бы этим.
— Я бы так не говорил. Ты столько вытерпела, и я не хочу причинить тебе боль.
— О, Хоук! — Криста с такой нежностью произнесла его имя, что он все еще упивался его звучанием, когда она села на постель и, взяв его руки в свои, притянула к себе. — Ты ни разу не причинил мне боль. Ее причиняло только твое отсутствие.
Предел мужской стойкости был сломлен. Дрожь охватила Хоука. Теперь он хотел одного: быть рядом с ней, своей женой, в постели, ласкать се и обладать ею. Они сбросили одежду в мгновение ока и прильнули друг к другу. Страсть Хоука сдерживалась бережной нежностью, но когда он коснулся губами живота Кристы, в котором спал его ребенок — их ребенок, — он испытал дотоле неизведанное наслаждение любви. Он вошел в нее, но двигался к катарсису медленно. Они смотрели друг другу в глаза не отрываясь, а после того, как была пройдена вершина, Хоук из последних сил откатился в сторону, чтобы избавить Кристу от тяжести своего тела. Она придвинулась к нему, положила голову на грудь и, слегка задыхаясь от пережитого напряжения, опустила веки.
