Посмотрим на вещи цинично. На одной чаше весов у нас абстрактное понятие, именуемое любовью. Что мне дает любовь Эзерлей? Великолепный секс, но, скорее всего, все дело было в гиперсексуальных телах расы млогса. Удовлетворение от того, что я о ком-то забочусь, радостное чувство, что я кому-то нужен. Все это очень здорово, но важны ли для меня эти чувства? И в какой мере?
Посмотрим, что на другой чаше весов. Компьютер уделал меня, как щенка, он нашел мое слабое место и почти заставил согласиться на его условия. Для человека моей профессии это позорно. Если я признаю поражение, потом будет трудно жить с осознанием того, что надо мной одержало верх даже не живое разумное существо, а просто безмозглый компьютер.
Но если я принесу Эзерлей в жертву, трудно будет жить с мыслью о том, что я предал существо, которое доверилось мне и полюбило меня. Тоже неприятно. Что в лоб, что по лбу.
Выбор прост – или любовь, или профессиональная гордость. Эту дилемму легко сформулировать, но сделать выбор совсем не так легко. Особенно если учесть, что в глубине души я не уверен, что у нас с Эзерлей именно любовь, а не взаимное влечение, которое проходит через неделю. Да и в том, что моя профессиональная гордость чего-то стоит, я тоже, честно говоря, уверен не был.
Моей первой машиной была «жигули» – копейка, ей было семнадцать лет, для своего возраста она была в прекрасном состоянии, но, как и все советские машины, постоянно ломалась. Говоря о ней, я то называл ее «моя помойка», то с гордостью рассказывал, как выжал из нее 140 и мог бы выжать больше, если бы из моторного отсека не стал доноситься угрожающий рев. На любую вещь можно взглянуть с разных сторон, для любой вещи можно найти сторону, с которой она великолепна, и сторону, с которой она отвратительна. Наши с Эзерлей отношения тоже можно воспринимать и как большую любовь, и как временное взаимное умопомрачение. Мой поединок с компьютером Блубейка можно рассматривать и как дело чести, и как дурацкое упрямство большого ребенка, упорно не желающего признавать свое поражение. Все зависит от точки зрения.
Женька, когда был жив, любил говорить: «Не знаешь, как поступить – поступай по закону». Хороший совет, но чаще всего подходящих законов нет, люди на придумывали гигантское количество законов на все случаи жизни, кроме тех, которые случаются лично с тобой. Закон Мерфи в действии.
Впрочем, есть одно правило, подходящее к данной ситуации. Если террористы взяли человека в заложники, операцию по освобождению надо строить исходя из того, что он уже мертв. На первый взгляд, это нелепо, но истина очень часто бывает нелепой. Цель любой операции по освобождению заложников состоит вовсе не в том, чтобы освободить заложников, пусть журналисты вешают лапшу на уши простым обывателям, мы без этого обойдемся. Цель операции по освобождению заложников состоит в том, чтобы наказать террористов. Когда банда Шамиля Басаева захватила больницу в Буденновске, не нужно было вступать в переговоры. Нужно было выжечь вакуумными бомбами родной аул Басаева, истребить все его население до последней собаки, перерезать всю родню Басаева, где бы они ни были, и тогда проблема решилась бы сама собой. Одно дело пойти на преступление, если ты знаешь, что отвечать придется только тебе, и совсем другое – когда в заложниках оказываются все те, кто тебе дорог. Если у тебя взяли заложника – возьми заложника у террористов. Как-то мы с Женькой квасили, это было вскоре после московских терактов, разговор переключился на терроризм, и Женька вдруг стал рассказывать, чем его грузили на курсах повышения квалификации, когда он еще служил в ФСБ. «Гуманизм и прочая фигня, – говорил Женька, – годится только для журналюг, а спецслужбам важна только эффективность. Мы не можем быть гуманными, – говорил он, – с волками жить – по волчьи выть. Если ты столкнулся с жестоким врагом, покажи ему запредельную жестокость, она очень пугает тех, кто привык к жестокости умеренной».
И в этот момент я понял, что принял решение, принял уже давно, просто раньше не мог оправдать свой выбор перед самим собой. Но стоило четко сформулировать оправдание, как все стало простым и понятным. Пусть гуманисты твердят, что любовь свята, что в мире нет ничего важнее слезинки ребенка, мы не будем их прерывать, мы знаем, что от этих бредней тоже есть польза. Но мы не будем заморачиваться этими бреднями, мы будем воспринимать жизнь так, как она есть. Жизнь зла, цинична и несправедлива, это плохо, но это так. Можно мечтать о другой жизни, можно с головой уйти в выдуманные миры, но ты все равно остаешься жить в той же вселенной, потому что другой нет. И по-настоящему разумное существо не прячет голову в песок, подобно страусу, оно потому и называется разумным, что способно принять жизнь вместе со всей мерзостью, какая в ней есть. Иногда приходится быть мерзавцем, и сейчас настало как раз такое время. Блубейк хочет войны, и он ее получит.
Я подключился к Сети и начал сбор информации.
20
Планетарный узел Блубейка не ограничивает доступ к планете, он просто регистрирует нежеланных пришельцев. Должно быть, заблокировать сетевое перемещение гораздо сложнее, чем просто зарегистрировать, я точно не знаю, да это и не важно. Важно сейчас только одно – я переместился на Блубейк и нахожусь не в гостевом теле, а в теле полноправного гражданина планеты.
Вначале я хотел переместиться в точку, где Эзерлей потеряла контакт с Сетью, и попытаться выяснить, куда ее увезли. Но я вовремя сообразил, что именно на это рассчитывает планетарный компьютер. Готов поспорить на что угодно, что в этом месте меня ждет засада.
Я решил пойти другим путем. Компьютер пытается меня запугать, так я отвечу ему тем же, сделаю то, чего он боится больше всего, и после этого мы поговорим с ним уже на равных. Вот только чего он боится? Что можно сделать такого, чтобы он испугался? Попытаться его уничтожить? Не факт, что у компьютера есть инстинкт самосохранения. Устроить на планете террор и геноцид? Очень не хочется идти на крайние меры, но если не придет в голову ничего другого, придется действовать по этому варианту. Что еще можно выдумать…
Ничего не придумывалось. Я решил, что, если меня посетит гениальная мысль, я на нее обязательно переключусь, а пока займусь подготовкой теракта, который заставит компьютер пересмотреть свое отношение ко мне.
Как устроить теракт на целой планете? Вначале я попытался найти нужную информацию в Сети, но вскоре понял, что это потребует слишком много времени. Лучше попробовать переместиться в тело того, кто знает то, что мне нужно, и получить необходимую информацию прямо из памяти тела. Вот только как найти того, кто знает то, что мне нужно?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
