направленно. Вниз. Глубже. К чему-то там. Посох реагировал на тёмный слой иначе, чем на остальные. Сущность лича внутри черепа замирала. Как зверь, почуявший хищника крупнее. Книга Полкотела, лежавшая в сумке, была ледяной на ощупь. Не тёплой, не горячей, а ледяной теперь. Впервые за всё время, что Кельрак её носил. Он вспомнил финал ритуала над озером. Тёмное пятно на дне, которое видела Синаэ. Ритм, который замолчал, когда озеро схлопнулось. Замолчал — но не исчез. Просто стал тише. Сейчас он снова был вполне ощутим. Три удара и пауза. Три удара и пауза. Откуда-то снизу, из глубин, куда даже дерро не спускались. Не фаэрзресс. Не лич. Не магия вообще. Псионика.
Посох отвечал не как магический артефакт, а как недовольный собеседник, вынужденный уступить под напором аргументов. Череп лича так и не подчинился окончательно, он запоминал каждое принуждение и копил в себе недовольство. В этом, пожалуй, и была его главная ценность: инструмент, который ненавидит хозяина, куда предсказуемее того, который притворяется верным.
Кельрак убрал магическое зрение и сел на камень, положив посох на колени. Череп лича смотрел в потолок. Зелёный огонь пульсировал — три вспышки и пауза. Совпадение? Или сущность лича уже слышала то, что слышал Кельрак? Шёпот нарастал и стихал, нарастал и стихал — как прилив, как дыхание спящего, как ритм… три удара и пауза. Кельрак крепче сжал посох. Совпадение. Хотелось бы надеяться, но нет.
А вечером пришла весть. Ли'риюс Дилаэля, чудом поймавший сигнал через толщу породы, передал обрывок — коалиция Куавитры отправила ударную группу на юг, к переходам. Они гнали отступающий отряд Дилаэля, который был оставлен у че’иль ранее. Силы коалиции точно искали Кельрака. Кто-то из магов, присутствовавших при последнем рейде на Обитель, опознал его грубую магию — и доложил выше.
— Сколько?
— Не меньше пары сотен саргтлин. Два мага магистерского класса. Идут по пятам, не давай оторваться.
— Когда будут здесь?
— Через три-четыре дня.
Дилаэль разложил карту на каменном столе — не дерро, а другую, составленную его разведчиками ранее и дополненную за время Саргх. Точную, подробную, с обозначениями гарнизонов, ловушек, обвалов и переходов.
— Северный выход закрыт обвалом после всплеска силы из озера. Восточный — ведёт к шахтам, оттуда можно выйти в нижние переходы, но путь по ним займёт восемь-десять суток. Западный… — Дилаэль замолчал.
— Западный?
— Причалы на подземной реке. Туда переместили «Вирм». Но есть еще одна новая проблема. Разведчики наткнулись на целую систему ярусов, о которых мы ранее не знали.
— И там похоже кто-то есть, — добавил Дилаэль, глядя Кельраку в глаза. — Не дерро и не их рабы.
Воцарилась напряженная тишина. Рита перестала скрипеть пером. Гвоздь замер с кружкой на полпути ко рту. Маята, сидевшая за Дугой, подалась вперёд.
— Вот черт, — произнесла она наконец. — Надеюсь, что обойдется.
* * *
Кельрак повертел посох в руке. Череп лича смотрел пустыми глазницами в потолок, и зелёный огонь внутри пульсировал ровно, как метроном.
— Значит, три дня на сборы и отход, — сказал Кельрак.
— Или вниз, через Отнорок, к неизвестным переходам. Я думаю, что оттуда корабль выведет нас к Срединному морю.
Дуга, чистивший топор в углу, поднял голову.
— Наконец-то план, который можно озвучить одним предложением, — одобрил Дуга.
Синаэ же молчала. Она сидела в том же углу, на том же ящике, и смотрела в пустоту, — нет, не в пустоту. В будущее. В то, что видела только она. Кельрак знал этот взгляд. Он означал, что пророчица знает больше, чем говорит, и что то, что она знает, ей не нравится. Но она не сказала «нет». Не сказала «не ходите туда». Не сказала «я вижу смерть впереди». Она просто молчала, и в её молчании было что-то тяжёлое, невесёлое, как согласие человека, который знает, что другого пути точно нет. Кельрак обвёл взглядом их лагерь. Маята с её колючей иронией. Дуга с его топором и простыми решениями. Дилаэль с его синими, ледяными глазами и бесстрастным лицом. Рита у двери — бледная, настороженная, но всё же держащая себя в руках. Синаэ в углу — пророчица, подруга, свидетель. И посох в его руке — уродливый, тяжёлый, шепчущий.
— Три дня, — повторил он. — Собираемся и уходим.
Шёпот в черепе дрогнул — на мгновение, на долю секунды, Кельраку показалось, что он услышал не бормотание, а слово. Не на иллитиурне, не на общеэльфийском, не на языке без имени из книги Полкотела. Не на Глубинной речи. А на языке хаззак. Он сжал посох крепче. Череп замолчал. Пока замолчал.
Глава 18
Глава 18. Тишина Отнорка
Хронология: дни 14–16 похода. Нижние ярусы Отнорка.
Дилаэль ку'Барригим совсем не боялся. Или, во всяком случае, давно научился своим страхом управлять. Когда-то, вероятно, страху он все же поддавался, но позже вычеркнул его из походного списка так же спокойно, как вычёркивают красивую, но отягчающую вещь. Страх мешал думать, а думать Дилаэль привык и на марше, и в бою, и, порой казалось, что даже во сне. Ну или хотя бы в те редкие часы, которые другие взрослые разумные называли отдыхом. Для большинства обывателей война состоит из криков, драки, стали и крови. Для него же она прежде всего была особой формой арифметики — хрупким равновесием чисел, сроков, потерь, расхода зелий, магии и отношением шансов, которое лишь потом уже обрастает героическими подробностями.
Сказать, что именно что пересчитывал в уме, было бы не совсем точным пояснением. Дилаэль мыслил числами так же естественно, как иные мыслят образами или словами. То есть в его голове мелькали абстрактные образы расстояний, запасов, времени марша, соотношений сил, стоимости каждого лишнего шага. Эти цифры служили ему и оружием, и бронёй, и средством общения. Старый Яролил, чьё тело теперь, должно быть, всё ещё лежало где-то среди рухнувшей Обители или уже было превращено врагами в знак победы, учил племянника не только магии, но и тому, что нужно сначала увидеть систему, и только потом место врага в ней. Криомантия с её любовью к фиксации форм и предельной точности лишь удачно легла на уже подходящий склад ума.
Именно поэтому нынешняя ситуация пугала Дилаэля сильнее любого очевидного противника. Числа больше не сходились, потому что было слишком мало исходных данных. А когда перестают сходиться числа, хороший командир начинает подозревать не какую-то там случайность, а чью-то чужой, превосходно подготовленный план.
* * *
Верхние ярусы Отнорка — те, что были отвоёваны ценой нескольких штурмов, сотен драугров и одного едва не убившего всех ритуала
