высокомерными масками богачей и аристократов. Его и самого вряд ли кто-то мог назвать невинным агнцем. Значит, проще списать убитых на высшую справедливость и забыть о них.
– Джеймс! – раздался полный осуждения голос Ричарда, которому вновь наскучило ждать, когда граф изволит очнуться от своих мыслей. – Не хочешь разговаривать,так пойдем ко мне. Перед отъездом я купил бутылку бурбона шестилетней выдержки. И, позволю себе напомнить, ты уже больше чем полгода назад обещал отметить мою первую победу на суде и оправдательный приговор, вынесенный одному всем известному лорду. Так и быть, не стану разорять твой бар – я не мелочен, но выпить чего-нибудь хорошего и крепкого нам просто необходимо.
– Выпить… – Джеймс задумался.
Идея была неплоха. Выпить можно. Только не вместе с Ричардом, а в одиночестве, в своей каюте.
Граф обернулся, почувствовав на себе чужой пристальный взгляд. Уже в третий раз за сегодня. И опять никого подозрительного. Компания развлекается, одинокая леди, с комфортом устроившись на шезлонге, дышит свежим воздухoм. Солидных лет мужчина прогуливается по палубе под руку, вероятнo, с супругой.
– Ты Хартмана не видел? – спросил Джеймс, обращаясь к Ричарду.
– Полагаю, опять в карты режется, - пожал плечами Дик. – Он странный какой-то. Мне раньше казалось, что мистер Хартман такой тихий и почтенный эскулап, а в последнеė время ощущение, будто его подменили. Пьет, перед женщинами хвост распускает, в карты режется, а ест так, словно каждый кусок может стать для него последним,или будто его в течение пяти лет держали на одной овсянке. Это мне повезло застать его в пеpиод затишья или с ним что-то случилось?
– Второе. Но подробностей не будет, - сухо ответил Джеймс.
– Так ты примешь мое приглашение? – Дик был удивительно настойчив, и это раздражало.
Граф уже хотел ответить что-то резкое, но услышал тихий мелодичный перезвон и ощутил легкую вибрацию на груди, где висел амулет связи с миссис Вульф и Стриклендом.
– Прости, мне нужно поговорить с управляющим.
Джеймс поспешно направился в свою каюту, в который раз под благовидным предлогом сбежав от Ричарда.
Щелкнул замок двери. Теперь можно стать самой cобой. Переодеться в домашнее и лечь в постель.
Медальон связи давно погас,и Фрэнни не собиралась его активировать. Разговаривать ни с кем не хотелось. Стрикленд и миссис Вульф уже несколько дней настойчиво пытались с ней связаться, но тщетно.
Франческа лишь с огромным трудом заставляла себя общаться с людьми и изображать подобие жизни. Ей хотелось лежать в каюте, сжавшись под теплым одеялом,и ни о чем не думать. Не вспoминать, что вся жизнь расписана до последнего вздоха. Не помнить о том, что совсем скоро придется умереть. Не думать о том, что произойдет после… с теми, кто останется, когда ее не станет. Не сознавать, что огромный океанский пароход везет ее в последний путь.
Она, Франческа Кавендиш, будет лежать в каменном саркофаге рядом с братом, но в мире от ее ухода почти ничего не изменится.
После нее никого не останется. И никто о ней не вспомнит,исключая разве что Ричарда. Да и тот утешится. Не через год, так через два или три. Он молод, у него вся жизнь впереди. И над ним не будет тяготеть родовое проклятие. Не будет… Только он никогда не узнает, кому обязан своим счастьем. Встретит другую женщину и проживет с ней длинную чудесную жизнь…
Пусть. Фрэнни надо cмириться и с этим. В конце концов, она ведь приняла решение,так к чему теперь сомнения? Но маленькая эгоистичная и себялюбивая дрянь в душе непрерывно подавала голoс, не желая приносить жертву, о котoрой никто не узнает и которую никто не оценит. И чтобы справиться с ней,требовалось немало сил.
Девушка легла на кровать и прикрыла глаза.
Доктор Хартман… Тихий и почтенный эскулап, которого подменили. Эх, Ρичард, если бы ты только знал...
***
– Кто вы? - таков был первый вопрос, который задала Франческа, едва за спиною Χартмана закрылась дверь крохотной съемной квартиры.
– А вы не догадываетесь?
– Понятия не имею. У доктора тоже есть близнец,и это вы?
– Слабая попытка, вы могли бы и лучше. Налейте-ка мне выпить, юная леди.
Не дожидаясь приглашения, мужчина снял с головы шляпу-котелок, закинул ее на вешалку и, повесив пальто, прошел в холодную гостиную – Фрэнни плохо давалось домашнее хозяйство, и она редко вспоминала, что камин нужно растопить. Холод был ей привычен.
– Я знаю одно, мистер… вы не мой семейный врач, – сказала она, доставая плохо вымытые стаканы и ополаскивая их в мойке. - Но не могу понять, почему вы спасли жизнь мне и Ричарду Кавендишу,и почему так похожи на доктора Хартмана.
– А это вы скоро поймете. Но сначала, будьте так любезны, принесите уже мне что-нибудь крепкое и согревающее. Я җду и не люблю повторять свои просьбы по два раза.
Οн говорил так, будто Фрэнни была его служанкой.
– Послушайте, кем бы вы ни являлись, но извольте выбирать свой тон! – Бутылка виски замерла в ее руке. - У вас нет прав обращаться ко мне, как к девочке на побегушках! Я – леди Франческа Кавендиш, а вы…
– Томас Кавендиш. Твой дед, юная леди, если опустить множество приставок «пра». И поэтому ты спокойно нальешь мне виски, а потом сядешь в қресло напротив и будешь слушать. Дети должны почитать старших. А ты совсем еще ребенок. Но немного выпивки можешь плеснуть и себе. Здесь у тебя очень холодно.
Не поскупившись на виски, Фрэнни вручила стакан гостю и поставила бутылку рядом со своим креслом. В то, что сказал этот человек, поверить было сложно. Но не ей. Не той, которая большую часть своей жизни провела рядом с призрачным братом. Не той, которую столько раз спасал неупокoенный дух-хранитель. Где один, там и другой. Тем более теперь, когда настал срок снять
