— Нет, я не дурак, что бы обо мне там ни говорили люди. — В его глазах появилось нечто угрожающее. — В этой коробочке, моя дорогая, лежит кольцо. Фамильное кольцо Толботов. Мне уже надоело просить тебя, Фе. Давай сюда свою руку, и я надену тебе на палец это кольцо. Ты выйдешь за меня замуж. Ты должна сказать «да». Если ты откажешь мне, я буду осаждать твой дом год или два. И я пойду к Нэшу и все расскажу ему.
— Тристан… — взволнованно проговорила Федра.
— Дай мне руку, — приказал он, — и скажи «да». Все уже решено. Я люблю тебя и думаю, что и ты любишь меня.
Очень медленно Федра разжала кулак и протянула Тристану свою дрожащую руку.
— Хорошо, — прошептала она. — Да.
Он быстро открыл коробочку, достал кольцо и надел его на палец Федры. Кольцо оказалось прохладным и большего размера, чем ей требовалось. Она тяжело вздохнула и посмотрела на руку. Три больших изумруда посверкивали в россыпи бриллиантов. Вероятно, два-три столетия назад это кольцо стоило целое состояние. Неожиданно на глаза Федры навернулись слезы.
— Да, — сказала она, когда Тристан прикоснулся губами к ее влажной щеке. — Да, я люблю тебя, и ты это знаешь! Я полюбила тебя уже тогда, когда ты впервые поцеловал меня.
— Я был в этом уверен, — торжественно объявил он. — Но я боялся, что ты никогда не признаешься.
Она засмеялась, и ее лицо мгновенно просветлело.
— Да, я люблю тебя, хотя все происходящее мне и кажется сумасшествием. Но у меня нет сил сопротивляться, — прошептала Федра, тихо вздохнув. — О, Тристан, знаешь, я очень скучала по тебе. А что в другой коробочке?
— Жадная кошка, — прошептал он, беря коробку в руки и ставя ее на колени Федре. — Можешь открыть ее, — чуть хриплым и насмешливым голосом проговорил он. — Это для тебя. Ты можешь носить это или не носить, как тебе будет угодно.
Дрожащими руками Федра приподняла крышку. На белой шелковой подушке лежали наручники из пурпурного бархата, соединенные изящной золотой цепочкой и украшенные двумя большими жемчужинами, по форме похожими на две слезы.
— О Господи! — прошептала она восхищенно, а затем осторожно прикоснулась к ним пальцами. Ткань на ощупь была мягкой и шелковистой.
— Если только ты захочешь… — проговорил Тристан.
Затем он быстро сел рядом с Федрой, взял в руки ее лицо и поцеловал ее. В этом поцелуе было обещание счастья, любви и страсти. Когда он отстранился от нее, его черные глаза продолжали смеяться и сверлить Федру жадным взглядом.
— А теперь, Фе, — он снова усмехнулся, — пришло время выплатить мне должок. Ты кое-что обещала.
— Проси что хочешь. — Ее взгляд вдруг стал очень серьезным. — Я сделаю все, что ты потребуешь.
— Тогда… я хочу получить мою награду прямо сейчас. — Он протянул руку и быстро поднял ее юбки вверх. От неожиданности Федра вскрикнула.
— Тристан, только не здесь!
— Здесь, Фе. И прямо сейчас. — На его губах заиграла порочная улыбка. — Я хочу немедленно получить обратно свою подвязку с желтой розочкой.
Эпилог
Любви вуаль сотворена из вздохов,
Из глаз сияющих и сердца
Неровного биенья.
Уилтшир
Январь 1833 года
Граф Хокстон тяжело дышал, его тело сделалось влажным. Струйки пота стекали со лба на шею, затем на мускулистую грудь, покрытую темными завитками волос.
— О Господи! — простонал он. — Это было…
—…восхитительно, — закончила за него жена.
Сидя на нем, она наклонилась вперед и провела по его шее пурпурным страусовым пером. Затем перо скользнуло ниже, на грудь, живот.
— А теперь ты сделаешь все это еще раз, — прошептала она, глядя ему в глаза. — Иначе мое перо будет обходиться с тобой без всякой жалости.
Его черные глаза вспыхнули, и он сделал вид, что хочет сбросить Федру с себя. Но они оба знали, что этого не произойдет. Тем не менее Федра сделала вид, что сердится, и тихо вскрикнула.
— Ш-ш… Разбудишь детей, — мягко проговорил он.
Федра приподняла одну бровь.
— Не нужно прикрываться детьми, милорд, — весело ответила она, лаская пером низ его живота. —
Всем прекрасно известно, что эту парочку не сможет разбудить даже ураган. — Перо снова взлетело вверх. — Знаешь, я очень рада, что мы провели Рождество в деревне.
Он приподнял голову, чтобы посмотреть на Федру.
— В самом деле?
— Да, — проворковала она, ведя пером вниз. — Мой аппетит значительно улучшается на свежем уилтширском воздухе. Еще разок, дорогой, и обещаю, я отпущу тебя.
— Ты это говорила час назад, — проворчал граф. — И где, черт возьми, ты взяла это перо?
Ухмыльнувшись, Федра нарисовала пером круг на его животе.
— Это старая вещица Зоуи, — призналась она. — Я стащила перо из ее чемодана. Она его иногда носит в волосах.
Тристан улыбнулся.
— Мне кажется, что тебе следует носить это в твоих волосах, — сказал он, приподнимая бровь. — Развяжи меня, любовь моя, и мы посмотрим, как это выглядит на тебе.
— О нет, нет, нет! — запротестовала Федра. — Ты мой заложник, и я требую продолжения.
Тристан поднял голову и посмотрел на пару бархатных наручников на своих запястьях, потянул руки вниз, словно проверяя крепость оков.
— Мадам, я в ловушке, — вздохнув, проговорил он. — Как я вижу, ваши вкусы начали меняться.
Она легла на него сверху.
— Моя страсть удовлетворена, — пробормотала она. — И теперь я займусь тобой.
— Ты ведьма! — проговорил он.
Она поцеловала мужа в горло и с наслаждением вдохнула в себя его терпкий запах.
— Не волнуйся, ты выживешь, — сказала она, откладывая перо в сторону. — А мне, надо сказать, очень нравится исполнять ведущую роль.
Онповернул к ней лицо.
— Моя дорогая, — торжественно объявил он, — ты всегда исполняешь ведущую роль. Ты всегда главная.
Она посмотрела на него сквозь завесу темно-каштановых волос:
— Правда?
Он кивнул, его волосы рассыпались по подушке.
— Да, ты стала главной с того самого дня, когда я впервые поцеловал тебя у двери гостиной. Разве ты сомневаешься в этом?
Она прикусила нижнюю губу.
— Сначала сомневалась, — призналась она.
Тристан фыркнул, словно не веря своим ушам.
И затем все повторилось сначала. Изнемогающие от усталости, они наконец замерли. В эту же секунду послышался осторожный стук в дверь.
— Миледи? — Это пришел Арнольдс, дворецкий. — Боюсь, вы нужны наверху.
Застонав, Федра скатилась с Тристана и принялась искать ключ от наручников.
Дворецкий, казалось, заколебался.
