Поэтому они не видели, как три больших черных ворона снялись с раскрошенных зубцов стены и слетели в сад. Там, меж двух рядов траурных темно-зеленых кипарисов, в густых зарослях бурьяна лежали три полуобнаженных черных тела. Рты людей были раскрыты и перекошены, а глаза выпучены до кровавых прожилок. Ноги и руки изгибались под странными углами, словно их перекрутили и вывернули гигантские пальцы. Вороны, оступаясь на скользкой черной коже, хлопали крыльями. А потом наконец устроились и принялись за собственный завтрак.
…— Ой!
Майеса отшатнулась — настолько резко и неожиданно нерегиль распахнул глаза. И тут же закашлялся и принялся хватать ртом воздух. Пальцы с острыми ногтями скрючились и метнулись к лицу.
— Руки ему держите! — гаркнул Джунайд, и Ньярве с Морфине вцепились нерегилю в запястья и прижали их камню.
— Тарег-сама! Тарег-сама! — звала Майеса, пытаясь поймать между ладонями мотающуюся тяжелую голову.
Нерегиль пару раз рванулся, выгибая спину, и затих. Из глаз постепенно уходила дымка, взгляд прояснялся, дыхание выравнивалось.
— Тарег-сама! Это же мы! — улыбнулась Майеса, наклоняясь над приходящим в себя беднягой.
Ей пришло в голову, что нерегиль, наверное, запутается еще больше, увидев над собой ее перевернутое лицо — и весело рассмеялась.
Бледные губы вдруг изогнулись в ответной улыбке.
— Царапать себя не будете? — серьезно спросила она.
Нерегиль легонько покачал головой. Ньярве и Морфине отпустили его руки.
Тарег перевернулся на бок, уперся ладонью в пол и, выставив вверх локоть, попытался подняться и сесть.
С третьей попытки у него получилось. Тяжело дыша после совершенных усилий, он сидел, упершись обеими ладонями в каменные плиты и свесив голову со спутанными пыльными космами. Когда-то черная, а теперь грязно-серая накидка свисала мятыми складками, ворот и грудь рубашки топорщились ржаво-бурыми пятнами засохшей крови, зажатые под ладонями рукава стали темными от грязи.
Встряхнув лохмами, Тарег уперся мутным еще взглядом в отложенную в сторону перевязь с мечом и ханджаром.
— Мы сняли с тебя оружие, — мягко сказал Джунайд.
Нерегиль чихнул, и чуть не сложился обратно на пол. Удержавшись в сидячем положении, он осторожно оторвал сначала одну, потом другую ладонь от пола. Посидел несколько мгновений, не держась, — проверяя баланс тела. Затем все так же осторожно засунул руку в правый рукав — и, ничего не нащупав, мрачно нахмурился.
— Это ищешь? — поинтересовался Джунайд и вынул из-за пазухи халата золотой ободок с белой эмалью.
И бросил его нерегилю. Тот поднял руку и мягко, как кошка лапой, поймал браслет.
Глядя, как Тарег мрачно вертит его, шейх суфиев сказал:
— Я скажу тебе, где она.
Нерегиль резко вскинул голову.
— Они решили спрятаться от погони в Красном замке.
Тарег на миг замер, зажав золотой ободок между пальцев и широко раскрыв глаза. А потом придушенно вскрикнул:
— Да что же вы!.. Что же вы здесь сидите?!
— Тебя от смерти спасаем, — спокойно ответил Джунайд.
— Куда я денусь! — заорал нерегиль. — Спасать от смерти нужно ее!
И цапнул ремень перевязи.
— Что? Куда? — ахнула Майеса.
Тарег стоял в дверях и, ругаясь по-своему, застегивал пряжку на груди.
— Джунайд-сама! Куда он собрался?!..
— Разрешаю тебе взять моего запасного коня, нерегиль! — заорал Джунайд.
Ответом ему стал ссыпающийся вниз по лестнице топот.
А через мгновение снизу послышался крик Хамида — «стой, куда прешь, о бедствие из бедствий, шайтан, это не твоя лошадь!» — ржание и мощная дробь копыт коня, которого подняли с места в галоп.
Айша открыла глаза и снова прислушалась. Ей было не по себе: снаружи, из ночного двора доносился явственный плеск воды. Журчание фонтана.
Она снова закрыла глаза и сказала себе — это просто сон.
Вода плескала и лилась плотными струями. Звук гулял по затопленному темнотой пустому залу, отдаваясь легким эхом под резным куполом.
Айша поднялась на локте — вокруг нее на коврах мирно спали три женщины и двое мальчишек. Хашайр лежал лицом вверх и улыбался во сне. Огонек над фитильком в масляной плошке освещал узор подушки под головой мальчика и распущенные седые волосы аль-Хансы, свернувшейся с ним рядом под одеялом. С другой стороны от матери мирно посапывал Сулайман — как всегда, на животе, задрав одну согнутую в колене ногу вверх, а другую вытянув аж за край ковра. Дальше большим темным холмом круглилась спящая тетя Фатима. А рядом с ней… было пусто. Откинутое одеяло и подушка на месте, где должна была спать Асет.
Айша сглотнула. И снова прислушалась. Тихо позвала:
— Асет?.. Асет?…
А что, если девочка просто вышла справить малую нужду? Глаза, как ни странно, слипались — так хотелось спать. Айша сейчас положит голову обратно на подушку, а когда откроет утром глаза, увидит, что Асет спит на своем месте рядом с матерью — или уже радостно верещит, гоняя по блестящим на солнце плиткам двора толстых ленивых голубей.
— Асет?..
Вода плескала и журчала, переливаясь и тренькая. Дыхание спящих было ровным и спокойным. Айша отерла выступивший на лбу пот и потянула из-под подушки ножны с кинжалом. Сделав глубокий вдох, девушка осторожно, чтобы никого не разбудить скрипом железа, обнажила клинок, и поднялась на ноги.
В глубине зала светлели лунным очерком три полукруглые арки-подковы. Прищурившись, Айша попыталась разглядеть сквозь них фонтан — но двор тонул в сплошном белесом сумраке.
Сделав еще один вдох, девушка сжала рукоять ханджара во вспотевшей от страха ладони и пошла к выходу из зала.
…Асет она увидела, еще не дойдя до порога. Девочка стояла над каменной чашей фонтана, спиной к ней. Длинная белая, такая же, как на самой Айше, рубашка складками ложилась на каменные плиты. Распущенные темные волосы висели длинными спутанными прядями.
— Асет?..
Девочка не обернулась. Подобрав одной рукой волочащийся подол рубахи, а другой поднимая ханджар, Айша сделала шаг. Еще шаг. И наконец встала рядом с Асет.
Та зачарованно смотрела вниз, на фонтан. Айша посмотрела туда же.
В середине серой каменной чаши пробивался плещущий столбик темной жидкости. Он нее шел какой-то странный знакомый запах. Вдруг фонтан булькнул, и черная, маслянистая в лунном свете струя взметнулась выше. На Айшу и Асет брызнуло. Они посмотрели на себя — и дико закричали. На их белоснежных рубахах расплывались алые пятна — фонтан бил кровью.
На их крики откликнулось эхо из глубины двора. В ужасе посмотрев в ту сторону, девушки увидели, как у второго фонтана шевелится что-то темное. Над разъехавшимися каменными плитами вставали мутные клубящиеся тени, выпрастывая руки, вымахивая все выше и выше.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
