Она заметила, что один стебель лежит не так, как ей хотелось, наклонилась и поправила его.
– Разумеется, я все равно выходила гулять, - сказала она с нервным смешком. - Что-то в последнее время часто дождь застает меня врасплох. Сама не знаю, в чем тут дело - раньше я внимательнее следила за погодой. - Она вздохнула. - Да нет, я знаю, в чем тут дело. Просто боюсь сказать тебе. Глупо с моей стороны, конечно, но… - Она снова засмеялась, и этот натужный смех, сорвавшийся с ее губ, прозвучал странно в тишине. Вот чего она никогда не испытывала в присутствии Джона, так это нервозности. С того самого момента, когда они встретились впервые, ей было с ним так хорошо и спокойно.
Но сейчас…
Сейчас у нее появились основания нервничать.
– Кое-что произошло, Джон, - сказала она, и пальцы ее принялись теребить полу плаща. - Я стала испытывать к одному человеку чувства, какие, возможно, мне испытывать не подобало бы.
Она оглянулась, почти ожидая, что вот сейчас ей будет явлен знак свыше. Но ничего не произошло, только ветер продолжал шелестеть в ветвях деревьев.
Она сглотнула и снова обратила взгляд к надгробному камню Джона. Как-то глупо думать, что кусок камня может олицетворять человека, но она не знала, куда бы еще смотреть, когда она разговаривает с душой Джона.
– Может, я не должна была испытывать таких чувств, а может, и должна и только думала, что была не должна. Сама не знаю. Я знаю только, что это произошло. Я не ожидала этого, но оно случилось… и… с… - Она умолкла, и на губах ее появилась почти печальная улыбка. - Ну, думаю, ты и так знаешь с кем. Можешь себе представить!
И тут произошло нечто поистине примечательное. Когда она позже вспоминала об этом, ей казалось, что должно бы было быть что-то другое: земля, колыхнувшаяся у нее под ногами, или луч ослепительного света, упавший с небес на тихое кладбище. Но ничего подобного не произошло. Ничего осязаемого, слышимого или видимого не случилось, только возникло странное чувство, что внутри у нее что-то сдвигается, меняется, вернее даже, становится на место.
И тут она поняла, по-настоящему, окончательно поняла, что Джон как раз мог себе это представить. Более того, он вполне мог желать этого.
Он бы хотел, чтобы она вышла за Майкла. Он бы хотел, чтобы она вышла за любого человека, которого полюбит, но почему-то ей казалось, что Джона очень развеселило бы, что это произошло именно с Майклом.
Ведь Джон любил их двоих больше всех на свете, и. наверное, ему хотелось бы, чтобы они были вместе.
– Я люблю его, - сказала она и только тут поняла, что впервые говорит вслух о своей любви к Майклу. - Я люблю Майкла, и, Джон… - Она коснулась пальцами его имени, вырезанного на камне. - Мне кажется, что ты бы одобрил наш брак, - прошептала она. - Иногда мне даже кажется, что ты все это и устроил. Это так странно, - продолжала она. Теперь глаза ее были полны слез. - Я так долго думала, что никогда не смогу влюбиться вновь. Ну как я могла влюбиться? И когда меня спрашивали, что бы ты, по моему мнению, желал для меня, я всегда отвечала, что ты желал бы, чтобы я вышла замуж снова. Но в душе… - Она печально улыбнулась. - В душе я была уверена, что этого никогда не будет. Что я никогда не полюблю снова. Я знала это. Знала с совершенной уверенностью. Так что не имело особого значения, что бы ты пожелал для меня, верно? Вот только это взяло и случилось. Случилось, когда я совсем этого не ожидала. И случилось с Майклом. Я так его люблю, Джон, - сказала она дрожащим от волнения голосом. - Я все твердила себе, что не люблю, но когда я подумала, что он умирает, это было слишком для меня, и я поняла… о Боже, я поняла, что люблю его, Джон. Он нужен мне. Я не могу жить без него. И мне необходимо было рассказать тебе и убедиться, что ты… что ты…
Она не в силах была продолжать. Слишком много лежало у нее на душе, слишком много чувств, которые рвались наружу. Она закрыла лицо ладонями и заплакала, но не от горя. И не от радости, а просто потому, что не могла сдержать слез.
– Джон, - прошептала она. - Я люблю его. И мне кажется, что ты как раз этого бы и хотел для нас обоих. Я правда так думаю, но…
И тут за спиной ее раздался какой-то звук. Звук шагов, и потом звук учащенного дыхания. Она обернулась, уже зная, кто это должен быть. Она почувствовала его приближение.
– Майкл, - прошептала она. Он выглядел как сущее привидение - бледный, осунувшийся, и ему пришлось опереться о дерево, чтобы устоять на ногах, но в ее глазах он был само совершенство.
– Франческа, - сказал он, с трудом выговаривая ее имя. - Фрэнни.
Не сводя с него восторженного взгляда, она поднялась.
– Ты слышал, что я говорила?
– Я люблю тебя, - сказал он глухо.
– Но ты слышал, что я говорила? - настаивала она. Ей надо было это знать; если он не слышал, то ей следовало сказать ему.
Он кивнул.
– Я люблю тебя, - сказала она. Ей хотелось подойти к нему, обхватить его шею руками, но она словно к месту приросла. - Я люблю тебя, - сказала она снова. - Я люблю тебя.
– Не надо…
– Нет, надо. Я должна сказать тебе это. Я люблю тебя. Правда. И так сильно!
И тут они оказались в объятиях друг друга. Она уткнулась лицом ему в грудь, и слезы ее омочили его рубашку. Она сама не знала, отчего плачет, и ей было, в сущности, все равно. Важно было одно: в его объятиях она чувствовала будущее, и будущее это было прекрасно.
Подбородок Майкла уперся ей в макушку.
– Я вовсе не хотел сказать, что не надо говорить, что ты любишь меня, - негромко произнес он. - Я имел в виду только, что не обязательно это повторять.
Она засмеялась, хотя слезы по-прежнему текли и текли, и оба они затряслись от хохота.
– Нет, и повторять обязательно, - сказал он. - То есть если тебе так хочется, то обязательно повторяй, сколько угодно раз. Я человек жадный и хочу слышать это снова.
Она подняла на него сияющие глаза. - Я люблю тебя. Майкл коснулся ее щеки.
– Не знаю, что я сделал, чтобы заслужить такое счастье. -А тебе и не надо было ничего такого делать. Просто быть собой, и все. - Она подняла руку и тоже коснулась его щеки - точь-в-точь как он ее, словно была его зеркальным отражением. - Просто потребовалось время для того, чтобы осознать это.
Майкл прижал ее ладонь к своему лицу обеими руками. Он целовал эту ладонь и вдыхал нежный аромат кожи. Прежде он старался убедить себя, что не имеет значения, любит она его или нет, что главное - быть ее мужем. Но теперь…
Теперь, когда она сказала эти слова, когда он знал это наверное, когда его сердце так и пело, теперь он понял, что главное.
Это было счастье.
Это было блаженство.
Он никогда и не надеялся испытать нечто подобное, даже не подозревал, что такое счастье существует.
Это была любовь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
