— Он сказал… доберется до всего, что вам… дорого. Сказал… в-вы у-уничтожили его… не до конца. Теперь он… уничтожит вас.
Гейб побледнел и схватился за телефон. Он отошел в другой конец комнаты, но Эш слышал, что он звонит Джейсу и требует принять повышенные меры безопасности в отношении Миа и Бетани. Затем он попросил Джейса приехать в больницу.
С улицы послышался характерный звук сирены. Наконец-то! Эш вскочил, но Гейб схватил его за рукав:
— Оставайся с Джоузи. Я сам их встречу.
Эш снова склонился над нею, понимая, как ей важно, что она сейчас не одна.
— Малышка, «скорая» уже приехала, — нежно шептал он. — Сейчас тебя отвезут в больницу. Я тоже поеду и останусь с тобой. Ты обязательно поправишься. Я приложу все усилия, чтобы ты поправилась. Останься со мной. Я люблю тебя. Я очень тебя люблю.
Джоузи хотела поднять правую руку, но тут же вскрикнула:
— Р-руке б-больно. Что с ней?
Скорее всего, у нее были сломаны пальцы. Сукин сын! Он посмел сломать ей пальцы! Эш боялся сорваться. Этот подонок явно был не один. Он труслив, чтобы действовать в одиночку. Эш не сомневался, что сейчас голыми руками убил бы всех, кто посмел напасть на его Джоузи.
Эш снова напомнил себе, что здоровье Джоузи сейчас важнее всего. Он осторожно взял Джоузи за руку, следя, чтобы ей не стало еще больнее. Потом очень нежно поцеловал ее распухшие пальцы. Слезы мешали ему смотреть.
— Сломанные пальцы легко заживают, — дрожащим голосом ободрил он Джоузи. — У врачей это считается самым легким переломом.
— Правая рука, — всхлипнула Джоузи. — Как я теперь буду писать картины?
— Без паники, малышка. Ты вернешься к живописи раньше, чем тебе кажется.
Только сейчас Эш заметил возле стены две новые картины. Обе были написаны в мрачных тонах. От обеих веяло тоской и смятением. Эш содрогнулся, чувствуя свою вину. Это он лишил ее яркости и веселья красок. Такие картины мог написать кто-то другой, но не Джоузи, точнее, не та Джоузи, которую он знал и любил. Это была другая Джоузи: глубоко задетая и выражавшая свою душевную боль единственным доступным ей способом.
Бригада «скорой» сразу же занялась осмотром Джоузи. Эш отошел, но старался держаться как можно ближе. Он внимательно следил за их действиями.
— Шумы в левой части. Затрудненное дыхание, — отрешенно констатировал фельдшер, убирая стетоскоп. — Готовь кислородную маску, — велел он коллеге.
— Насколько это серьезно? — спросил Эш.
— Трудно сказать, пока рентген не сделаем. Возможно, у нее сломано несколько ребер. И высока вероятность повреждения левого легкого.
— Осторожнее с ее правой рукой, — подсказал Эш. — Там сломаны пальцы.
— На ней вообще живого места нет, — с профессиональным цинизмом заметил фельдшер. — Надо поскорее везти ее в больницу. Я надену ей фиксирующий шею воротник и схожу за носилками.
Эш побледнел. Состояние Джоузи оказалось еще хуже, чем он предполагал.
— Она будет жить? — спросил он, переводя в слова главный свой страх.
— Я не врач, чтобы делать прогнозы. Одно могу сказать: пока мы везем ее в больницу, она точно не умрет.
Когда принесли носилки, медики уложили на них Джоузи, надели фиксирующий шею воротник и кислородную маску. Потом быстро выкатили носилки и погрузили их в машину «скорой помощи». Эш едва успел вскочить, и машина понеслась под вой сирены и вспышки мигалок на крыше.
Эш полез в карман за фотографией. На этот раз Гейбу придется рассказать им с Джейсом все. А потом Эш займется ничтожеством по имени Чарльз Уиллис, посмевшим избить его Джоузи.
Глава 32
— Кто-нибудь объяснит мне, что за бардак начался? — сердито спросил Джейс, ворвавшись в комнату ожидания в отделении интенсивной терапии.
Эш молча повел друзей в одну из комнаток поменьше, служивших местом встреч лечащих врачей с родственниками.
— У нас серьезная проблема, — сказал Эш, и его мрачный тон лишь подкреплял сказанное.
— Сначала скажите, что с Джоузи? Мне вдруг позвонил Гейб и потребовал посадить Миа и Бетани под замок. Я вызвал Кейдена Гинсберга, и теперь парню приходится выдерживать напор двух рассерженных и испуганных женщин. Их никуда не выпускают и ничего не объясняют. А что я могу объяснить, если сам не знаю?
Эш взмахнул рукой, прося Джейса помолчать. Затем он достал фото и подал Гейбу.
Трудно сказать, какое из чувств сильнее отражалось на лице Гейба: ошеломление или гнев. Вскоре к ним добавилось третье — чувство вины. Его лицо не побледнело. Оно посерело. Гейб плюхнулся на стул и закрыл лицо руками. Скомканный снимок упал на пол.
Джейс нагнулся, поднял фото, расправил и ужаснулся. Меньше всего он ожидал увидеть рядом со своей голой, связанной по рукам и ногам сестрой мужчину, который пытался втолкнуть ей в рот собственный член.
— Это как понимать?
Наверное, его вопрос был слышен на всем этаже.
— Этот снимок я нашел у Джоузи, когда мы с Гейбом приехали к ней, — тихо и спокойно — эмоции уже выкипели — пояснил Эш. — Джоузи говорила с трудом, но рассказала: тот, кто ее избил до полусмерти, оставил послание для нас троих.
— Что-о? — недоверчиво протянул Джейс.
— Он сказал, что доберется до всего, что нам дорого. Мы уничтожили его, но не до конца, и теперь он намерен уничтожить нас. Джоузи оказалась первой мишенью, поскольку до нее ему было легче всего добраться. Одна, никакой защиты. Следующими, надо понимать, должны стать Миа и Бетани, хотя до них ему добраться намного сложнее.
— Я хочу знать, как вообще появился этот снимок, — не унимался Джейс. — Почему на нем Миа — это отдельный вопрос. А сейчас говорите: это Чарльз Уиллис избил Джоузи и теперь угрожает нам?
— Да, — глухо ответил Гейб.
— Значит, ты, Гейб, знал то, о чем не рассказывал нам с Джейсом? — тихим, угрожающим тоном спросил Эш.
Оба посмотрели на Гейба. Лицо их друга было красноречивее слов. Он знал слишком много того, чего не знали Эш с Джейсом. И теперь он мучительно думал, с чего начать.
— Мне придется сказать вам нечто такое, что сильно разозлит вас обоих. Я думал, этот эпизод в наших с Миа отношениях остался позади. Увы, я ошибался.
— Да, Гейб, ты ошибался, — поморщился Джейс. — Теперь изволь рассказать, во что ты втравил мою сестру.
— Как ты помнишь, Джейс, мы с Миа некоторое время скрывали от тебя наши отношения. Мы с ней должны были отправиться в Париж. Буквально в день отъезда ко мне на работу притащилась моя бывшая. Наговорила гадостей. Стала упрекать, что я всегда любил Миа, а не ее. Что в то время, когда я был на ней женат, я тайком спал с Миа. Бред, конечно, поскольку моя близость с Миа началась лишь прошлой осенью. Сам не знаю почему, но слова Лайзы меня задели. Я тогда еще не был готов признаться Миа в любви. Стал убеждать себя, что нас ничего не связывает, кроме секса. В таком настроении я прилетел в Париж и решил устроить одну штучку.
