— Ты хорошая наездница, — признал Блейк, когда они достигли вершины аллеи, откуда открывался вид на раскинувшееся внизу поместье.
— Возможно, подход моей матушки к воспитанию девочек отличался от общепринятого, но она считала, что ее дочери должны уметь хорошо сидеть в седле.
— Нужно найти для тебя более подходящую лошадь. Тех, что я купил в Париже, доставят сюда со дня на день, и я собираюсь прикупить еще.
— Я буду рада.
От ее улыбки ему хотелось Петь.
Блейк осмотрелся.
— Вчера именно на этом месте я осознал, что люблю тебя.
— Мне для этого потребовалось чуть больше времени. Осознание приходило постепенно, но окончательно я поняла это вчера за обедом, перед тем как ты начал свое знаменитое выступление. — Для Блейка это было очень важно: Минерва разобралась в своих чувствах до того, как он сделал этот важный политический шаг. — Ты опередил меня на несколько часов, — добавила Минерва с лёгкой дерзкой улыбкой.
— Это не состязание.
— Разумеется, нет.
Они обменялись пылкими взглядами.
— Давай поскачем к гроту.
Минерва хорошо знала Мандевиль-парк, но в отличие от своего супруга никогда не задумывалась, какие возможности он предоставлял для любовных свиданий. Поросшая травой поляна за озером оказалась вполне уединенной и комфортной для страстных занятий любовью, оставивших Минерву без сил.
Их одежда была в полном беспорядке. Они лежали, держась за руки, переводя дух и провожая взглядом небольшие безобидные тучки.
— Как все эти годы тебе удавалось обходиться без чтения? — спросила Минерва, прерывая молчание. — Представить не могу, насколько это трудно.
Блейк перекатился на бок и посмотрел на нее:
— Смирившись с тем, что не могу получать информацию из письменных источников, я нашел другой способ. Сосредоточившись, я могу запомнить практически все, что слышу.
— Именно так ты выучил французский?
— Мой отец нанял мне гувернера-француза, чтобы я мог практиковаться в языке. Правда, я не могу прочитать по-французски ни слова.
— Я знаю. Ты попросил меня выбрать блюда из того невероятно длинного меню.
— Когда ты флиртовала с официантом, шалунья.
Минерва поймала себя на мысли, что ей нравится флиртовать с Блейком.
— Он был очень красив. Особенно впечатляли его усы с закрученными кончиками.
По его взгляду Минерва поняла, что позже ей придется заплатить за эту реплику, и она уже предвкушала эту расплату. Но сейчас он сменил тон, став серьезным.
— По крайней мере нас научили говорить по-французски. Чтение античной литературы было делом совершенно безнадежным. Я прекрасно наловчился делать вид, будто бездельничаю в классе, но на самом деле слушал очень внимательно, так что мне удалось получить некоторое представление о греческой и римской истории.
— Это было умно. Время от времени проводить историческую параллель или вставлять подходящую цитату — это могло развеять сомнения любого.
— Я прибегал к многочисленным ухищрениям, изобретая способы маскировки. Я так рад, что теперь ты все знаешь, Минни. Мне следовало довериться тебе. Я думал, ты станешь презирать меня, когда обо всем узнаешь.
— Ни за что, — ответила она и погладила его по щеке. — Твой рассказ пробуждает во мне сочувствие и наполняет меня душевным трепетом.
Блейк покачал головой:
— Но, Минни, чтение — это первый серьезный навык, который приобретает ребенок. Как же получается, что только я не смог этому научиться?
Понимая, что он поведал ей о самом большом своем страхе, причинявшем ему душевные страдания, она попыталась успокоить его:
— Существует множество вещей, которые многие люди не умеют делать. Я не умею петь. А ты?
— Пою достаточно прилично.
— Ты хорошо стреляешь.
— Да.
— А я не умею.
— Но ты женщина.
— Диана умеет. Уилл и Руфус учили нас обеих. Я была безнадежна.
— И все же читать умеют все.
— Откуда ты знаешь? Возможно, на свете полно людей, которые не умеют, но скрывают это, точно так же как и ты.
Блейку никогда не приходило в голову, что и другие люди, возможно, находятся точно в таком же положении. Он всегда считал, что только бедняки бывают неграмотными, а он, находясь в столь благоприятных условиях, обладал каким-то серьезным изъяном. Он с трудом осознал, что, возможно, это вовсе не его вина. Однако Минерва, обладавшая острым умом и обширными знаниями, заверила, что такое возможно. Но самое главное — она принимала его таким, какой он есть.
— Будем надеяться, что наши дети будут похожи на тебя, — сказал он.
— Если кто-то из них будет походить на тебя, я еще больше стану им гордиться. Каждый из наших детей сможет рассчитывать на поддержку своих родителей, какой у тебя никогда не было. Ты больше не одинок.
Минерва рассеянно поглаживала его волосы, нахмурившись в глубокой задумчивости. Блейк не мог поверить своей удаче — ему удалось завоевать любовь потрясающей женщины.
— Я вот думаю, — наконец заговорила Минерва, — если Хантли раскроет твой секрет, он лишь утолит свою жажду мести. Более вероятно, что он обратится к тебе с новым требованием.
— Я четко дал ему понять, что больше не заплачу ему ни пенни.
— Он не осмелится обратиться к тебе лично, в этом можно не сомневаться. Требование будет передано каким-то другим способом, а значит, у нас есть время составить план. Когда наши гости разъедутся, мы выследим его и раздавим, как червяка, коим он в действительности и является.
— Мне не терпится это сделать. Я бы с удовольствием вколотил его в землю, словно колышек от забора.
— Я вполне разделяю твои чувства, но если мы хотим сохранить твой секрет, то должны действовать очень осторожно. Давай поинтересуемся его личными делами. В прошлом он имел большие карточные долги. Если он снова сидит без денег, мы могли бы подтолкнуть его к самому краю пропасти — отправить в долговую тюрьму или выдворить из страны.
— Но Хантли не станет молчать.
— Необходимо убедить его не болтать. Давай разузнаем его тайные грехи. Пригрозим, что раскроем их, если он заговорит.
— Вряд ли нам удастся что-нибудь отыскать. Я ведь его достаточно хорошо знаю, как ты помнишь.
— Тогда мы ответим встречным ударом. Распустим о нем самые отвратительные слухи.
— Они должны быть правдивыми?
Минерва улыбнулась с довольным видом:
— Сейчас, дорогой, не время проявлять щепетильность.
Минерва вернулась к своим обязанностям хозяйки, а Блейк отправился по своим хозяйственным делам. Вернувшись домой к полудню, он сразу же занялся поисками жены. Он ожидал найти ее в компании политиков, обсуждающей предстоящие выборы и их планы действий после победы партии. Блейк прошел через библиотеку, отмахиваясь от преувеличенных похвал по поводу своей речи, произнесенной вчера за обедом, но герцогини нигде не было видно. В библиотеке Блейк застал Себастьяна Айверли, пребывавшего в полном одиночестве.
