- Так, - ан Темиар нервно потёр лоб. - В Бриаэлларе нет запрета на ношение религиозной атрибутики. И никогда не было. Чушь вам какую-то сказали на вашей улице.
- Впрочем, это было бы естественно, - столь же плавным жестом развело в стороны суставчатые руки (их у него оказалось четыре) унылое существо. - В Бриаэлларе властвует Аласаис, этот город её дом, а дом богини - это храм. В храме же одного божества не должно поклоняться другому, - пропело оно, паря над полом.
- Да дела ей нет до того, кому вы молитесь и во что при этом одеваетесь - тоже! Вот, смотри, о наш встревоженный гость, - ан Темиар извлёк из-за пазухи амулет из тусклого металла - фигурку лысого худощавого мужчины, на нижнюю, змеиную, половинку тела которого, как на толстую спираль, была насажена кипа тетрадей из белого матового стекла.
- Это Теллифер Книжный Червь - покровитель всех, кто мается на бумажной работе. Он посылает им смирение и дарует эдакую особенную тихую радость. Кстати, на самом деле посылает и дарует. Ему половина ан Темиаров молится, - заявил кот, любовно погладил и спрятал своё сокровище.
Его собеседник, кажется, немного оттаял.
- И Аласаис нисколько не смущает, что я ношу на шее эту змеючку, - широко улыбнулся заметивший эту перемену алай; он жестом пригласил четырёхрукого следовать за собой и неспешно зашагал по коридору. - И вам никто этого не запрещает. У нас нельзя разве что расхаживать голышом по улицам, но и это не мы, а Совет Дорогих Гостей запретил, неалаи то бишь. Да, ещё - мы и вам рекомендовали бы воздержаться от комментариев в адрес тех, чьё поведение и внешний вид не соответствуют вашим представлениям о морали, - предупредил он, раскланиваясь с чуть полноватой алайкой, спешащей куда-то с подносом, уставленным искрящимися стаканами. - Особенно если эти комментарии будут иметь форму угрозы. Вот так примерно. - Он обернулся к уже успевшей поравняться с Аниаллу кошке и не своим голосом выкрикнул ей в спину: - Если ты, Саммера Белоножка, будешь расхаживать тут простоволосая, в этом отвратительном платье, коротком и белом, да ещё и босая, то мой великий и ужасный бог повыдергает тебе твои бледные лапы!
Саммера обернулась, звякнув стаканами, но, увидев знакомую ухмыляющуюся физиономию, только насмешливо дёрнула ухом.
- Вот. Даже стакан пожалела - кинуться. То ли дело года три назад был у нас на редкость забавный прецедент. Один такой воинствующий жрец пообещал Телиан ан Камиан - она загорала на крыше - что, если она будет валяться в таком виде, его бог покарает её... неким очень оскорбительным способом. А она, мало того что девушка скромная и впечатлительная, так ещё и водит дружбу с главой бриаэлларской Стражи, а тот, между прочим, сам экс-бог войны из довольно неплохого мира... В общем, и жрецу, и божку его пришлось перед Телиан извиняться. Сама она, правда, от всей этой кутерьмы впала в большую грусть, зато мамаша её, распрекрасная матриарх Аэлла, была в полном восторге и совсем извела другую свою дочку, Талию, постоянно ставя ей в пример "прославившуюся" сестрицу. Вот такой скандалец вышел. Но этот случай у нас пока единственный - с военным исходом. Хотя сейчас в Энхиарге такое творится... Знаешь что, выдам-ка я тебе брошюрку с правилами поведения. Мы их давно перестали вручать новоприбывшим (всегда доброхоты находятся - объяснить гостям, что есть что в Бриаэлларе), но они у нас ещё где-то, я помню, валялись. Давай-ка завернём вот сюда, - кот указал под хрустальную арку и первым бодро шагнул в неё.
Его спутник не сразу последовал за ним. Аниаллу нарочно замедлила шаги, желая понаблюдать за четырёхруким: что-то в нём настораживало её. Несколько мгновений он - как ей показалось, нервозно - покачивался в воздухе, потом как-то затравленно оглянулся, будто искал помощи. Но натолкнувшись взглядом на сианай, четырёхрукий, видимо, испугался её ещё больше, чем своего провожатого, и поспешно влетел под арку.
Проходя мимо места, где он только что парил, Алу почувствовала лёгкий озноб, словно тот оставил после себя облачко морозного воздуха. Сианай остановилась. Беленький коридорчик за аркой был пуст, в нём ровно горели жёлтые лепестки настенных светильников, маслянисто поблёскивали листья цветов в узких стеклянных кашпо... Алу поёжилась: всё вокруг было буквально пропитано каким-то липким, мерзким страхом. "Нездоровым", - подумала Аниаллу, настолько остро ощущалось в этой простой эмоции что-то неправильное, чуждое тому, кто её испытывал. Странно, что ан Темиар этого не почувствовал. Или почувствовал и пригласил этого гостя Бриаэллара к себе именно для того, чтобы разобраться, что же с тем не так? Если бы Аниаллу не опаздывала к Кеаре, она непременно последовала бы за ними, но ей надо было торопиться. Сианай резко отвернулась от арки... и в глаза ей тут же плеснуло яркими красками: пёстро одетый жилистый человек лет сорока стремительно приближался к ней.
Аниаллу были хорошо знакомы этот хищный нос и светло-бирюзовые глаза, чей легкомысленный цвет совершенно не вязался с пронзительным, цепким и ироничным взглядом. Сианай приветливо улыбнулась Каиссу Недоалаю (тому самому соратнику Канирали и Диреллеи, который вместе со своим братом Ратиллисом помог им разбить армии Хеллина на Огненной реке)... и вдруг почувствовала в его сердце тот же холод такой же ядовитый страх какой излучал четырёхрукий. Это был определённо не его страх, ибо чего в Бриаэлларе мог бояться Каисс Недоалай, любимец Аэллы ан Камиан, почётный хранитель музея Выдающихся Неалаев? И какую угрозу, в свою очередь, мог он представлять для Бриаэллара? Но ведь Алу определённо ощущала в нём что-то опасное, как... как если бы он был болен. Да, не заколдован, а именно болен чем-то, вызывающим страх и... способным вызвать его эпидемию среди жителей города.
- О, моя бедная, бедная госпожа Аниаллу! - воскликнул Каисс. Аниаллу вытаращила глаза - она подозревала, что выглядит сейчас неважно, но не до такой же степени.
А бывший военачальник вдруг судорожно, как утопающий за соломинку, схватил её за запястья и выпалил:
- Прими мои глубочайшие извинения, госпожа сианай! Вся наша община скорбит по поводу речей этого подлеца! У меня просто не хватает слов, чтобы выразить всю меру нашего возмущения его выходками, а последней - в особенности.
Брови Недоалая двигались все быстрее, они походили на большие белооперённые крылья не только размером, формой и цветом, но и той скоростью, с которой они "порхали" по его высокому лбу.
Нетрудно было догадаться, на кого так разгневан Каисс: наверное, он и сюда приходил, чтобы решить, что делать с уже вконец оборзевшим магом-проповедником. Но вид едва ли не дрожащего Недоалая просто шокировал Аниаллу. "Чего он так боится? Чего его заставляют так бояться? - ошарашенно спрашивала она себя. Неужели... неужели того, что благодаря публичным истерикам Райса все люди, живущие в Бриаэлларе, окажутся в немилости у властей? И у неё, сианай Аниаллу, в частности? Если да, то это архиподозрительно: Недоалай (даже если принять во внимание его печальное добриаэлларское прошлое), слишком хорошо знал алайские нравы, чтобы впасть в панику из-за одного дурака, которого даже не посчитали нужным выслать из Бриаэллара, не говоря уж о казни или другом наказании. Как же мастерски надо было накрутить его! Нет, одними словами тут, определённо, не обошлось, тут какое-то необычное воздействие. И она, кажется, уже начинала догадываться какое...
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
