На фотографии были также изображены двое сыновей. Будущий врач полностью соответствовал описанию, которое дал его отец. При взгляде на мальчика на ум сразу же приходили эпитеты: «славный» и «типично американский». Младший из братьев, держащий в руке бейсбольную биту и рукавицу, выглядел прелестно. И девушка – в словах Тео не было никакого преувеличения – была настоящей красавицей.
От нее взгляд Пола обратился к той, другой красавице, столь на нее похожей. Это с загнутыми углами фото, сейчас увеличенное, было сделано ее собственным фотоаппаратом давным-давно перед обелиском, в парке за музеем. Рядом с этим снимком он поставил фотографию Ильзы. Какой контраст! Одна нежная, как только что распустившийся бутон, с роскошными, распущенными по плечам волосами и мечтательными, почти золотистыми глазами; и другая – строгая, волевая, с искренним прямым взглядом, гладко причесанными черными волосами и легкой насмешливой улыбкой, едва трогавшей губы. Фотография была сделана в Израиле.
Две любви, размышлял он, одна, которую он так хорошо знал, полна тепла, сердечности и упрямства, и другая, которую он знал – как? В исчезающих мимолетных воспоминаниях, тоске и фантазиях…
Не было никаких причин, почему человек не мог любить сразу двух женщин, не так ли, даже если одна любовь и накладывалась на другую, внося некоторую путаницу? Вне всякого сомнения. И он мог также немного негодовать на них обеих в одно и то же время. Жаль, что ни одной из них не было с ним рядом сейчас, в такое прекрасное, совершенное утро.
Пол выпрямился и посмотрел на себя в висевшее над столиком зеркало. Высокий, стройный, даже без намека на лысину, он вполне еще мог сопровождать на ужин хорошеньких женщин, вполне способен еще наслаждаться жизнью и, если Господь пожелает, продолжит так до конца. Если Богу будет угодно…
Выйдя на террасу, он сел почитать «Геральд Трибюн» и «Мессаджеро». Итальянский язык давался ему без особого труда. Приятно было заставлять, как в молодости, мозг усиленно работать, изучая что-то новое; итальянская грамматика не из самых легких. Он также начал брать уроки игры на виолончели. Когда-то он играл на ней, хотя и не особенно хорошо, но ему нравился ее протяжный заунывный звук. Был полон решимости совершенствоваться в игре на этом инструменте, как был полон решимости стать настоящим итальянцем, пока жил здесь. В противном случае не было никакого смысла сюда приезжать: дома полно прекрасных теплых мест, где он с таким же успехом мог сидеть на террасе и смотреть на воду.
Сегодня он приглашен на свадьбу. Племянница его римских друзей должна обвенчаться в деревенской церкви, после чего состоится прием в старинном величественном отеле, под резными потолками и хрустальными люстрами. Снаружи, на садовых дорожках, тщательно разровняют гравий, и расставленные вокруг пастельного цвета зонты затенят маленькие железные столики и изящные стулья. По дорожкам с веселыми криками будут бегать мальчики и девочки в ярких костюмчиках и платьицах. Здесь подобные события были семейным торжеством, открытым для гостей всех возрастов. Будет играть музыка, и он пойдет танцевать полный благодарности за то, что его пригласили.
На склоне, прямо под каменной балюстрадой, младшая дочь садовника срезала розы. В следующее мгновение она поднялась по ступеням, прижимая к видневшимся в вырезе блузки белым грудям, меж которых на тонкой золотой цепочке висел золотой крестик, целую охапку цветов. Через год она совсем расцветет, и вокруг нее, как пчелы вокруг улья, будут роем виться молодые люди. И если ее не соблазнит городская жизнь, она быстро выскочит за одного из них, нарожает ему кучу детей, и скоро станет такой же толстой, как мать.
Случайность! Все в твоей жизни… хотя, пожалуй, не все… но большая часть, по крайней мере то, где ты родился и от кого, было делом случая. Если твои предки были сильнее и умнее, или просто удачливее, твое положение будет отличным от положения тех, чьи предки таковыми не являлись. Как при игре в кости, думал он. Мне крупно повезло, что я сижу сейчас здесь, наслаждаясь и этим бризом, и видом этой девушки с охапкой роз, и озером внизу, таким же темно-синим, как и небо у меня над головой.
Из-за угла дома выскочил его коричнево-белый спаниель, и, подбежав, лизнул в руку. Никогда, с самого раннего детства, у Пола не было собаки, так как он – но, главным образом, Мариан – считали, что в городской квартире собаке не место. Но это было полнейшей глупостью. Прямо напротив их дома находился парк, где собака могла бы прекрасно резвиться, так что этого он возьмет с собой, когда будет возвращаться. Только вот когда это будет? Вероятно тогда, когда ему здесь надоест. Однако Пол не ограничивал себя какими бы то ни было сроками. Я заслужил этот отдых, сказал он себе, словно оправдываясь, и тут же мысленно подивился этому невесть откуда возникшему в нем чувству, которое заставило думать, что ему надо в чем-то оправдываться.
Так чудесно было сидеть на солнышке, посреди всего этого покоя и тишины, где ты, если не желал волновать себя, мог притвориться, что нет ни кубинского, ни ливийского терроризма, ни Израиля, все еще, даже после победы в войне 1967 года, не чувствующего себя в безопасности, как нет и никакого Вьетнама, и твоя собственная страна не раскололась из-за этого на два лагеря…
Собака ринулась вперед в направлении озера, но тут же вернулась и, встав передними лапами ему на колени, коротко тявкнула, виляя хвостом.
– Ну, хорошо, хорошо, – проговорил Пол. – Я понимаю. Тебе хочется прогуляться, и ты желаешь, чтобы я пошел с тобой.
Он поднялся и медленно начал спускаться по склону туда, где раскинулось подернутое легкой рябью озеро.
15
Желая добраться сюда, ты начинал с того, что утром пересекал пролив по мосту Золотые Ворота, оставив слева от себя подернутый рябью серебристый океан. Затем добирался до Саусалито и, миновав его, ехал дальше, туда, где на западе зеленой глыбой возвышалась гора Тамалпаис. Оттуда дорога, постепенно поднимаясь, шла лесом, где росли деревья, которые были здесь, когда еще не существовало Соединенных Штатов; они были старыми, еще когда Вильгельм Завоеватель пересекал Ла-Манш и сарацины боролись с крестоносцами. В округе Марин среди скал возводились современные роскошные дома, напоминающие собой стеклянные кубики на полках. Дальше, в Сономе, стране виноградарства и виноделия, где кругом простирались виноградные плантации, земля напоминала собой светло-коричневый лист с прочерченными по нему темными линиями.
Вскоре после полудня, когда солнце уже начинало слепить глаза, и ты по идущей в гору дороге ехал среди невысоких холмов и расположенных на склонах полей, местность становилась все более зеленой, переходя постепенно в пастбища и поляны, окруженные лесом. Ты съезжал с асфальта на грязную дорогу и, подскакивая на ухабах и объезжая выраставшие то и дело на твоем пути валуны, проезжал около трех миль вдоль высохшего оврага до развилки, где сворачивал на тропу, по которой едва могла пройти машина, и вскоре останавливался перед огромным викторианским особняком, стоявшим на краю «Пис Фарм», фермы Мира.
