Читаем без скачивания Письмо Россетти - Кристи Филипс

Он умолк, видимо, щадя чувства Клер.

– Остается за решеткой?

Впервые за все время Клер испугалась. Может, Гвен и правильно поступила, удрав со всех ног.

К ним подошла Габриэлла.

– Будет здесь с минуты на минуту, – сказала она.

– Кто будет? – спросила Клер.

– Следователь, – ответил Маурицио. – Поговорит с вами и решит, есть ли основания выписывать ордер на арест.

– О… – только и сумела выдавить Клер.

– Думаю, будет лучше, если вы не станете пока подключать своих коллег из прессы, Габриэлла, – заметил Маурицио.

Та как раз листала свою телефонную книжку и удивленно подняла на него глаза.

– По крайней мере, до решения следователя. Потому что все может обернуться не так, как вы думаете.

Говорил он спокойно, но в голосе звучало предупреждение. Очевидно, решила Клер, он напоминает Габриэлле о каком-то промахе, совершенном ею в прошлом. Как ни удивительно, но это сработало. Габриэлла, досадливо морщась, закрыла свою книжку и убрала в сумочку.

Клер попросила Маурицио дать ей телефон Эндрю. Она знала, у Габриэллы он точно есть, но скорее умерла бы, чем попросила ее о чем-то. Если б не Габриэлла, она не сидела бы сейчас в полицейском участке. Да, конечно, Эндрю и Маурицио были удивлены, даже шокированы, узнав, что она забрала дневник Алессандры из Библиотеки Марчиана. Но Клер почти не сомневалась: они поверили бы в ее объяснение и разрешили бы тайно вернуть его на место. И тот же Маурицио, сохранявший видимый нейтралитет и не сказавший ни слова в ее поддержку, все же остановил Габриэллу, чтобы та окончательно не испортила дело. А ведь она вполне могла позвонить в редакцию шестичасовых новостей, выдать сногсшибательную историю о “краже века” из библиотеки, заявить, что к этому причастна целая международная банда, а затем выставить себя героической защитницей исторических ценностей.

– Габриэлла? – сказал Маурицио.

Та протянула ему мобильник, где на экране уже высветился номер Эндрю. Клер надавила кнопку автоматического набора.

– Да?

Голос Эндрю был еле слышен, в трубке потрескивали электрические разряды на фоне рева какого-то мотора.

– Это Клер. Где Гвен?

– Здесь, рядом со мной. Мы возвращаемся.

– Откуда?

– Будем через…

Тут голос его окончательно утонул в помехах.

– Больше всего на свете мне дороги мои субботние ланчи, – сказал Армандо Корреджо, и в голосе его звучала искренняя печаль от этой утраты. – По субботам синьора Корреджо готовит ростбифы. Правда, получаются они у нее жесткими, как кожаная подметка. Больше всего на свете ценю субботние ленчи. И вот приходится их пропускать.

Если уж честно, подумала Клер, этот синьор Корреджо выглядит так, словно ни разу в жизни не пропустил ни одного ланча и все их съел с удовольствием. Он не был тучным, просто необыкновенно широким в талии. Подтяжки, на которых крепились легкие летние брюки, были натянуты до предела; казалось, если их вдруг отстегнуть, они полетят через комнату, словно стрела из лука. Лицо круглое и гладкое от хорошего запаса подкожного жира, прямо как у океанских млекопитающих. Волосы черные, зачесаны назад и гладко прилизаны. И еще он носил тонкие усики в стиле денди Викторианской эпохи.

– Очень сожалеем, что прервали вашу трапезу, – начал Маурицио.

– Мою субботнюю…

– Да, вашу субботнюю трапезу… Но не могли бы вы уделить нам несколько минут драгоценного времени и выслушать историю мисс Донован? Уверен, вы сразу поймете, – Маурицио осторожно покосился на Габриэллу, – что нет никаких причин открывать уголовное дело.

– Синьор следователь! – перебила его Габриэлла. – У этой женщины нашли книгу, представляющую бесценный артефакт итальянской истории.

Она подняла дневник в руке, словно Библию, на которой ей предстояло поклясться.

– Да, но это произошло по ошибке, – возразил Маурицио.

– Тише, прошу вас, – вздохнул Корреджо и неуклюже заерзал на стуле, где едва помещалась половина его задницы. А затем кивнул Клер. – Давайте излагайте. Только быстренько. Если закончим через пятнадцать минут, тогда, возможно, успею к супу.

Клер всматривалась ему в лицо, не зная, с чего начать. Корреджо не походил на человека, наделенного чувством юмора. Что, если он прямо сейчас прикажет карабинерам увести ее, чтобы быстрее вернуться домой?

– Видите ли, это произошло совершенно случайно. Я работала с дневником в читальном зале библиотеки и…

В этот момент дверь распахнулась, и в участок ворвались запыхавшиеся Эндрю, Гвен и Франческа. Эндрю окинул сцену оценивающим взглядом: двое полицейских, Клер сидит на стуле перед следователем, рядом Маурицио и Габриэлла.

– Прежде чем начнете допрос, должен сообщить: произошла ужасная ошибка, – прямо с порога начал Эндрю.

– Это я во всем виновата, – подхватила Франческа. – Я совершила ужасную ошибку.

– Просто жуткую! – эхом откликнулась Гвен.

Совершенно ошеломленные Габриэлла, Маурицио и Клер смотрели на троицу. Маурицио очнулся первым.

– Это синьор Корреджо, следователь, – сказал он. – Попробуйте объяснить толковее. И по порядку. Вы первая, – сказал он Франческе. – И прежде всего представьтесь.

– Да, конечно, – улыбнулась она. – Я Франческа Люпони, старший библиотекарь Библиотеки Марчиана. Видите ли, Гвен показывала мне свой дневник…

Горя желанием помочь, Гвен выхватила дневник из рюкзака.

– Видите? Он очень похож на этот, старый. Потому что я однажды пролила на него кока-колу, ну и еще пару раз роняла его на землю, а один парень на велосипеде даже переехал его…

Эндрю строго взглянул на Гвен, и она вмиг умолкла.

– Так вот, Гвен показывала мне свой дневник, – снова затараторила Франческа. – А тут как раз Клер принесла материалы и выложила мне на стол, и я стала убирать их на полку. И каким-то образом перепутала дневники и отдала им не тот.

– Но она говорила, что они с девчонкой сами перепутали дневники. – Габриэлла указала на Клер, – Она уже призналась, что взяла его! Неужели ты в это веришь? – спросила Габриэлла, обращаясь к Эндрю.

– Просто произошла… ужасная ошибка, – ответил тот. – Я встретился с Гвендолин, и она рассказала, как все было на самом деле. И еще она предупредила, что Клер пришлось взять вину на себя, но сделала она это лишь для того, чтобы выгородить Франческу. Ну и я подумал, что лучше всего, пожалуй, в такой ситуации пойти прямиком в библиотеку и сообщить Франческе, что произошло. Так мы и сделали. И она, будучи человеком добрым и совестливым, просто не могла допустить, чтобы из-за ее невнимательности пострадал кто-то другой. И вызвалась прийти сюда и рассказать все. Так что это просто…

– Ужасная ошибка! Жуткое недоразумение! – хором произнесли Франческа и Гвен.

Господи! Выходит, Гвен с Франческой сочинили эту дурацкую историю, и каким-то образом им удалось убедить Эндрю Кента пойти вместе с ними в участок. На нее смотрели три пары глаз – Эндрю, Гвен и Франчески – с надеждой и плохо сдерживаемым нетерпением. И еще две пары глаз – Габриэллы и синьора Корреджо – с недоверием, словно история Франчески не убедила их до конца и осталось много вопросов. Маурицио улыбался несколько растерянно, но в целом сохранял все тот же нейтральный вид. И тогда Клер попыталась придать самое непроницаемое выражение своему лицу, чтобы никому и в голову не могло прийти, что “ужасная ошибка” есть не что иное, как самая наглая ложь.

Корреджо переводил взгляд с Франчески на Маурицио.

– А директор библиотеки знает об этом?

– Да, я говорила с директором всего несколько минут тому назад, – выпалила Франческа. – И едва он узнал, что вина целиком лежит на мне, как страшно рассердился и велел мне извиниться от своего имени перед мисс Донован. А потом сказал, что ему будет крайне неприятно знать, что из-за ошибки, совершенной кем-то из служащих нашей библиотеки, американская гражданка будет арестована или унижена каким-то образом. Что неизбежно приведет к осложнениям в отношениях между нашими двумя странами и плохо отразится на всех нас.

Она одарила синьора Корреджо очаровательной белозубой улыбкой.

– Да, – пробормотал следователь. – Да, действительно. Осложнения могут получиться нешуточные. – Он поднялся, взглянул на часы, потер огромный живот. – Что ж, думаю, здесь все ясно. Ужасная ошибка. Недоразумение. Если уеду прямо сейчас, как раз поспею к спагетти. Arrivederci.

И он протиснулся в дверной проем, вышел и зашагал по дорожке.

Габриэлла, кипя от ярости, обрушила свой гнев на Эндрю:

– Как ты мог? Ты ведь прекрасно знаешь, они лгут!

– Но разве это так уж важно, Габриэлла? Дневник возвращается в библиотеку. Произошла ошибка. Нет смысла поднимать такой шум.

– Интересно, как бы ты отреагировал, если бы похитили английские исторические документы? Если бы кто-то украл вашу драгоценную Великую хартию вольностей [22] из Британского музея?