– Моя вина, – покаянно ударил кулаком в грудь скиф. – Обвел нас всех вокруг пальца залетный Сокол. Думаю, что Ярину похитил именно он, чтобы втереться нам в доверие. И, надо признать, это ему удалось. Обманулись не только мы, но и Жучин с Обадией. Это именно Воиславу Рерику мы обязаны своим поражением у Варуны. Теперь пришел наш черед ставить силки на Ясна Сокола.
– Как ты его собираешься ловить? – с сомнением покачал головой Красимир.
– А у меня есть для него приманка – ганша Ярина, – усмехнулся Карочей.
Бек Красимир сначала побледнел, потом медленно стал буреть. Огромные его руки сжались в пудовые кулаки, а из глаз плесканула ярость.
– Мы ведь ничего не утверждаем, уважаемый бек, – поспешил вмешаться Вениамин, которого покоробила грубая прямота скифа. – Возможно, твоя жена невинна, и предположения бека Карочея просто рассеются дымом.
– Это и тебе выгодно, бек Красимир, – продолжал как ни в чем не бывало Карочей. – Если Рерик не откликнется на зов Ярины, значит, она чиста аки голубица. А если сокол все-таки прилетит на ее отчаянный зов, то у тебя будет возможность с ним посчитаться.
– А если этот молодец из Навьего мира? – не удержался от опасного вопроса Красимир.
– Вот заодно и проверим, насколько правдиво пророчество волхва Мстимира. Многих ганов ввела в смущение голова, поднесенная на пиру кагану, и мы должны всем доказать с твоей помощью, бек Красимир, что за этими чудесами не воля богов, а всего лишь хитрые проделки их ближников. Твоя ганша умеет писать?
– Нет, – покачал головой Красимир, введенный в сомнение.
– Тем лучше, – усмехнулся Карочей. – Письмо от ее имени напишет местный грамотей.
– А Рерик поверит письму? – усомнился Вениамин.
– Поверит, если это письмо принесет одна из служанок Ярины. Есть у меня одна такая на примете.
– Это ты кого имеешь в виду? – насторожился Красимир.
– Халиму, конечно. Я уже с ней обо всем договорился.
Красимиру ничего другого не оставалось, кроме как руками развести. Скифу он не верил, но, с другой стороны, и возражать ему было опасно. Чего доброго, хитроумный Карочей донесет Обадии, что бек Красимир, правитель Сарая, не только не тверд в истинной вере, но и покрывает врагов кагана. Пусть он ловит Сокола, коли ему охота, а бек Красимир не столько волхву верит, сколько своей жене. Хотя и нельзя сказать, что эта вера полная. После намеков Карочея в душе у бека вновь поселились сомнения.
Бахтиар сдержал слово. Тело князя Драгутина доставили в Варуну и погребли на высоком холме. А огонь того погребального костра был виден по всей округе. Атаман Искар первым погрузил ладонь в пепел угасшего костра, а за ним следом то же сделали его старшие сыновья, двенадцатилетний Лихарь и одиннадцатилетний Листяна. Оба приходились Драгутину самыми близкими по крови людьми, за исключением княжича Дира. Никто не удивился, когда примеру атамана Искара и его сыновей последовал боготур Осташ, ибо слишком многое связывало его с даджаном, чтобы он мог спустить хазарам эту смерть, но всех удивило, что братья Рерики тоже не остались в стороне.
– Убить Гепарда – честь для Сокола, но убить Дракона – обязанность ротария, – вслух отозвался Воислав на вопросительные взгляды окружающих. – И кто в этом усомнился, тому лучше сломать свой меч и отречься от бога Световида.
Это был вызов. Многие атаманы сомневались в вине Обадии, и даже слово Велесовых волхвов, объявивших сына Тургана Драконом, кое-кому не показалось убедительным. Сейчас перед ними встал выбор: либо последовать совету Рерика, либо здесь же на могиле даджана доказать его неправоту. На вызов Воислава откликнулся атаман Мерич, один из самых влиятельных ротариев Русалании. Именно Мерича многие прочили на место погибшего Огнеяра, и именно он был главным противником войны с новым каганом, утверждая, что слово ближников Велеса для мечников бога Световида не указ. Годы атамана Мерича приближались к сорока, а количество битв, стычек и поединков, в которых он принял участие, давно перевалило за сотню. Теперь богу Световиду предстояло рассудить, кто из его ротариев прав и кому из них даровать победу. Этот суд во многом решал судьбу как Хазарии, так и Руси, ибо победитель вправе указать дорогу всем, кому близка правда славянских богов.
Ротарии сражались пешими на мечах, в полном воинском облачении, как это и положено на божьем суде. Атаман Искар собственным мечом прочертил для них круг – небольшой, чтобы у более молодого Воислава не появилось возможности для маневра. Шаг за черту означал поражение и позор. Смерть в кругу – всего лишь неправоту. И ротарии могут ошибаться, особенно когда честолюбие или обида затмевают разум. Мерич нанес удар первым: его двуручный меч едва не достиг шлема Рерика, но был перехвачен и отведен в сторону. Схватка не могла быть продолжительной: два-три удара решали все. Оба противника это понимали, а потому и стыли друг против друга, медленно раскачиваясь из стороны в сторону, выискивая глазами брешь для атаки. Воислав нанес удар настолько стремительный, что Мерич даже не успел поднять меч для перехвата. Выкованный варяжскими кузнецами клинок разрубил русаланские доспехи, и атаман рухнул, обливаясь кровью. Трудно было определить, насколько серьезную рану он получил, но меч выпал из рук Мерича, а следовательно, и победа осталась за Воиславом. Бог Световид дал ответ на заданный ротариями вопрос, и этот ответ был однозначным. Большой круг ротариев выбрал атамана Искара своим предводителем. Вече, собранное русаланскими ганами и родовыми старейшинами, назвало Искара Урса князем и вручило ему судьбу своей земли. Гостомысл Новгородский выразил новому князю Русалании свою поддержку и пообещал прислать в Варуну еще пять тысяч ратников, в дополнение к направленным туда ранее. Яромир Киевский пока молчал, но ратников своих не отозвал, что вселяло надежду на его поддержку. Что же касается Всеволода Радимецкого, то на его участие никто особенно не рассчитывал. Зато кудесник Сновид прислал на помощь русаланам почти сотню боготуров с дружинами, общим числом более трех тысяч человек. Сила под рукой Искара Урса собралась немалая, но вряд ли достаточная, чтобы взять Итиль. На это указывали Искару и киевский боярин Ратибор, и радимецкий боготур Всеслав, и Белый Волк Вадим, вставший после смерти князя Избора во главе новгородской рати. Помалкивал даже Воислав Рерик, собравший ныне вокруг себя немалую дружину в полторы сотни ротариев и почти тысячу мечников.
– Обадия без труда выставит против нас рать в сто тысяч человек и разметает нас по степи еще на подходах к Итилю, – заметил рассудительный Вадим. – А пытаться взять такой огромный город с нашими силами и вовсе безумие.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
