При виде вожделенного блеска глаза нищего увеличились раза в два, а рот открылся готовый породить оглушительный рев борющегося за добычу леопарда.
Не разменяешь? – спросил я. – Подкопил мелочишки за день?
Глаза нищего превратились в две щелочки, и он дрожащим фальцетом выдал:
Подааайте бедному калеке.
Знаешь, что тебя выдало? Переигрываешь больно. И глаза чистые. Нет в них вселенской скорби. Дальше будешь притворяться или поговорим?
Я ждал пока вы изволите обратить на меня внимание, – с достоинством которое было бы сложно заподозрить в пропойце и кабацкой голи пояснил нищий. – Не я один, между прочим. С утра за вами таскаюсь, и успел кое-кого заприметить.
Хм. Очень интересно. Кого?
Это не входит в стоимость моих услуг, – хитро улыбнулся нищий.
Золотого хватит?
Разве только на пару предположений.
Я без сожалений «скормил» последний золотой бродяге, предварительно оглянувшись. Призраки прошли в пяти шагах под аркой превращающей улицу в длинную извилистую змею. Меня они, как и положено «не заметили». Я тоже «не заметил» увесистой сумки на плече Малена.
Пасут вас, Великий Дракон. Пасут, как я понял давно. Скользкие типы. И много, что достаточно тревожно. Из тех, что чаще всего вокруг вас ошивается, могу вам смело назвать сапожника, с которым вы сегодня лбами столкнулись. Сейчас вас тоже ждут. Но ждут, думая, что вы отошли отлить, – бродяга рассказывал это, занимаясь самым естественным для себя занятием. Ловлей блох на грязной одежде.
Я вспомнил самого обычного неуклюжего выпившего мужика наступившего мне на ногу и получившего заслуженный пинок, но нисколько не обидевшегося. Как назло вспомнилось все – манеры, голос, одежда. Но не лицо.
Ладно. Что-то еще?
Золото ваше, – бродяга взял монету на ладонь и сделал хитрый жест, окончившийся исчезновением дуката. – Кончилось, золотишко. Еще подкинете?
Извини.
Извините и вы. Теперь о деле, – попрошайка украдкой огляделся по сторонам. Единственными подозреваемыми в этом закутке, находящемся в пяти шагах от оживленного скопления людей были воробьи. – Оплетала передает привет. И тоже просит извинения. За вами уже приходила одна молодая особа, по имени Велари. Она намекала на покровительство Эйстерлина. Ему пришлось вас выдать.
Вот как? – я постарался не давать воли эмоциям. – Просит извинения, подставив под нож?
На сей счет Оплетала просил передать, что вы первый нарушили уговор. Он предупреждал – никакой большой политики. Вы не послушали – теперь у него хватает своих проблем.
Большая политика? – я скривился. – Что за манеры. Я просил найти двух женщин, причем здесь политика?
Нищий ухмыльнулся.
Там где женщина всегда есть политика. По поводу женщины по имени Гвини ничего не известно.
Отлично. Даже и не сомневался.
Зато, – не смутившись, продолжил проходимец, засучив по грязи босыми ногами. – Нашлась другая женщина. Красивая и опасная. Обольстительная и таинственная. Очень разная. В самых разных местах встречалась она самым разным людям. Разная настолько, что можно было бы подумать – речь идет о разных женщинах. Но у неё всегда два одинаковых атрибута. Предметы гордости надо полагать. Золотые глаза, – я скрыл дрожь, давя в себе эмоции, просыпающиеся при одном лишь упоминании о таких знакомых глазах необычайного цвета. Нищий, видно почувствовав что-то, немного помолчал, давая мне прийти в себя. – И имя. Её имя...
... Ива Блаженова, – надменно представилась приятная девушка, окидывая наметанным взглядом пошатывающегося Тольяра. Парню взгляд не понравился совершенно. Уж больно часто он видел такое выражение глаз у поистине гнусных созданий. Так оценивающе смотрят только опытные работорговцы, прикидывая, сколько можно выручить за эту добычу. Или того хуже – сколько добыча протянет на... скажем, каменоломне. Отвратительно. Особенно когда твои руки находятся за спиной связанные крепкой веревкой.
А в затылок смрадно дышит ненавидящий тебя лично бандит, любовно тискающий свой буздыган. А сбоку маячит, сочувственно улыбаясь некий Баллардо. Тип, про которого, как подсказывает не ко времени острая память, уже доводилось слышать. И слышать только плохое. Бандит, проходимец, сущий висельник. Эпитеты вполне подходящие, хотя и не такие уж редкие. Но к Баллардо были применимы еще два слова, выделяющие его из безликой, но вполне омерзительной армии ему подобных. Меч Саламата. Выдающийся слуга не менее выдающегося хозяина.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
И присутствие здесь на поляне хвойного леса этой особы свидетельствовало о том, что сам того не ведая, Тольяр недавно расставшийся с одним Темным Властелином перебежал дорогу другому. Во многих смыслах другому. У Саламата было куда меньше пафоса и пиетета перед людьми – казнил он пореже того же Дракона. Люди для него были обычным расходным материалом.
Ты, стало быть, и есть, добрый молодец, что так не вовремя полез удаль показывать?
Ага... добрый...я, – согласился щурясь от огня факелов Тольяр. Девица с сомнением крутила локон черных волос на пальце.
Зовут тебя, Тольяр.
Да... госпожа, – он сделал усилие над собой и одними губами прошептал имя: – Гвини.
Баллардо насмешливо поглядел на девушку, выразительно выгнув бровь. Впрочем, стоило ей мельком оглянуться, как на лице зеркальноглазого снова было выражение невозмутимости.
Знаешь меня? – голос которым это было сказано не оставил у Тольяра сомнений. Он в очередной раз сделал большую глупость. – Откуда ты знаешь это имя?
Вы изменились. Но у меня хорошая память на голоса. И глаза.
Постой-ка, – она потерла лоб, вспоминая. – Это... это ведь ты принес кольцо Граю? Ведь ты, да?
Он подтвердил кивком век.
Неожиданная встреча, – признала девушка, совершенно по-новому взглянув на связанного парня. – Но я все больше утверждаюсь в мысли, что не случайная. Итак, ты намеренно помешал этим милым господам побеседовать с Гуно Весельчаком. После чего пытался удрать, чинил всяческие препоны и даже убил пару не причинивших тебе никакого ущерба. На редкость непродуманное поведение.
Полностью согласен. Знал бы, трижды подумал, прежде чем связываться...
Ах, оставь это лживое раскаянье. Знал бы, не знал бы. Меня сейчас интересуют не твои душевные терзания, отнюдь, – Ива-Гвини подступилась к нему, вплотную опаляя блеском своих нечеловеческих глаз. – Только одна вещь способна сейчас сохранить тебе жизнь, добрый молодец. Один правдивый и честный ответ.
Баллардо достал из-за пояса нож и, отломав у молодой елки лапу, принялся состругивать зеленые иголки. Ему очевидно совсем не интересно было, что же ответит Тольяр. Крыс за спиной, напротив аж подобрался – парню показалось, что он слышит, как разбойник мысленно просит дать хоть один повод для вмешательства.
По вечернему небу пролетела стайка соек. Наверное, поблизости было болото, ибо во всю квакали лягушки. Слышался стрекот цикад и сверчков.
Где сейчас Гуно Весельчак. Куда он подевался? – Ива шарила глазами по распухшему от синяков лицу Тольяра, то и дело норовящему опустится на грудь. Рука с тонкими ухоженными пальцами взяла его за волосы и откинула голову назад. – Скажи где Гуно и я отпущу тебя. Поверь, мой дорогой собрат, только так у тебя есть шанс спастись. Я вообще убиваю очень неохотно. Особенно почти родственников. Ты ведь тоже не совсем человек?
Баллардо методично превращал ветку в колышек. Крытая телега с запряженной тройкой лошадей перегораживала большую часть обзора. На козлах сидел мужчина с расчесанной в две косы рудой бородой и мясистым носом. Он с аппетитом жевал добытую из-за пазухи грушу.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Думаю, ты не отпустишь меня, почти родственница. И дело вовсе не в твоем ко мне отношении. Все ты врешь. Да я не совсем человек, но рожден таким... а ты и твой дружок с серебристыми плошками вместо глаз... вы из другого теста. Сами перестали быть людьми. Потому что в душе никогда ими не были.
Говоря, он ждал, что сейчас получит пощечину или удар, но Ива даже не смутилась от такой откровенной речи. Баллардо хохотнул, качнув головой. Гвини только улыбнулась, оценив попытку:
