Можно с уверенностью утверждать, что эти Отмеченные Масоны и их Ученики трепетали от страха и радости, получая доступ к тайне Росслина, но понятия не имели о загадочном “сокровище”, которое должно было здесь храниться. Они не спрашивали, почему в часовне нет икон, поскольку знали, что имеют дело с чем-то особенным. Единственный присутствующий здесь библейский образ, который мы в конце концов сумели распознать, является резным изображением Моисея, щеголяющего парой симпатичных рогов. После изучения обстоятельств злополучного Исхода мы считаем, что этот убийца-фанатик вполне заслужил такое украшение, но понятия не имеем, почему тамплиеры придерживались того же мнения. Какое-то время мы считали одну крошечную фигурку изображением новозаветного святого Петра, но вскоре обнаружили, что это вовсе не ученик Христа.
В изложенном выше масонском ритуале упоминается, что рабочие идут за жалованьем в среднее помещение храма царя Соломона. Однако современные историки недавно установили, что в первом Храме вообще не было никакого среднего помещения. Зато такое помещение было в росслинском мавзолее. В юго-восточном углу псевдочасовни, справа от царственной колонны, имеется лестница, ведущая в склеп. Ее сильно изношенные крутые ступени и низкий дугообразный свод сильно затрудняют спуск и подъем. Вот что сообщается об этих ступенях в путеводителе, изданном государственным ведомством:
“Эти истертые ступени указывают, что за девяносто или сто лет, прошедшие с окончания строительства до начала Реформации [101], часовню посетило множество паломников. Подлинные причины такого паломничества остаются неясными; по-видимому, тамплиеры демонстрировали здесь некую издревле почитаемую священную реликвию - возможно, черную Мадонну”. (Wallace-Murphy T. An illustrated guide to Rosslyn chapel).
Посылка правильная, но вывод неверный. Любая Мадонна - черная ли, белая ли - чужда тамплиерам и, следовательно, этому месту.
На полпути вниз находится дверь, петли которой напомнили нам дверные петли, изображенные на сделанной Ламбером копии гравюры “Небесный Иерусалим”. Оказавшись в склепе, мы поразились тому, как он мал. Здесь не было ничего, кроме нескольких картинок на стенах, еще одной комнатки в северном углу и камина с трубой, встроенного в южную стену часовни. Истоптанные ступени говорили, что этим помещением часто пользовались, а наличие камина - что здесь находились подолгу. Закаленные рыцари середины пятнадцатого века не стали бы топить камин, если бы спускались сюда на несколько часов.
Рядом с камином мы и обнаружили ту самую фигурку, которую сначала приняли за святого Петра, поскольку фигурка держала ключ. Это показалось нам весьма странным. Как в святилище тамплиеров могло попасть изображение человека, который был скорее первым католиком, чем последним назореем, и позволил Римской церкви предъявить фальшивые права на учение Иисуса? Но вскоре до нас дошло, что человек держит в руке один-единственный ключ, а не связку, с которой обычно изображается святой Петр. Кроме того, головка ключа представляла собой правильный квадрат - “верный и несомненный знак, по которому распознают масона”.
И тут мы поняли, что фигурка отмечала вход в подземелье, где хранились свитки: это крошечное изображение из резного камня было не чем иным как ключом Хирама...
Мы уверены, что это именно это помещение было средним в тамплиерском мавзолее, потому что вплоть до завершения строительства в западной стене склепа находился проход в подземный лабиринт. Возможно, сами назорейские свитки хранились в сводчатом помещении за запертой дверью, куда приходили Сент-Клеры и “воскрешенные” ими масоны до того, как вход был замурован и рукописи оказались погребенными до конца веков. Комната, которую теперь считают склепом, была средним помещением восстановленного Храма, потому что она связывала большой верхний зал с подземным куполом, в котором хранились реликвии. Именно здесь каменщики получали свое жалованье; не приходится сомневаться, что здесь же Отмеченные Масоны и Ученики проходили церемонию инициации и клялись хранить тайну.
Перед завершением строительства и замуровыванием подземелья некоторые последние тамплиеры получили право быть похороненными рядом со священными свитками. История свидетельствует, что этих рыцарей похоронили не в гробах, а в полных боевых доспехах. Обычно такой привилегией обладали только короли. Сэр Вальтер Скотт обессмертил этот обычай в своей поэме “Песнь последнего менестреля”:
Как будто в пламени, стоитЧасовня, гордая на вид;Там без гробов за рядом рядБароны Рослинские спят.На них не саван, а булат.. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .Сверкает сталь тяжелых латНа двадцати лихих баронах,В часовне гордой погребённых.
[Приведем те же строки в переводе Татьяны Гнедич:
В ту злую ночь, прорезав мрак,Возникло зарево большое:Зарделся Рослин, как маяк,Недоброй освещен луною.. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .И вы сказали б, что в огнеЧасовни, где, забыв печали,Бароны древние в бронеВ гробах (!) с оружием лежали.. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .В часовне той бароны спят,Закончив жизни подвиг смелый...
Скотт В. Собр. cоч. Т.19. М.-Л., 1965. С.473-474. - Е.К.].
Осматривая большой зал, мы от досады готовы были кусать локти: все статуи, которые когда-то стояли на расположенных у стены многочисленных пьедесталах, исчезли! Считается, что их увезли и закопали где-то неподалеку местные жители, когда во время Английской гражданской войны [102] к Рослину приближалась парламентская армия под командованием Кромвеля. Мы бы дорого дали за то, чтобы узнать, чьи это были статуи - Давида? Соломона? Гуго де Пейна? Жака де Моле?
Вскоре мы обнаружили резную статуэтку, которая, возможно, является доказательством в пользу нашего старого толкования первой тамплиерской печати, изображающей двух рыцарей на одном коне. Тогда Крис высказал осторожное предположение, что она отражает две степени членства, существовавшие в раннем Ордене: те, кто поднялся, “воскрес” и познал высшие тайны, сидят впереди, а те, кто не получил к ним доступа, сзади. Росслинская статуэтка представляла собой объемное изображение и отличалась от печати лишь тем, что передний рыцарь локтем сталкивает с лошади заднего. Не означало ли это, что после краха Ордена от рыцарей второго ранга избавились, чтобы обеспечить максимальную безопасность тем, кто владел главными секретами? Предположение немного умозрительное, но зато хорошо отвечает на все вопросы.
Лорд-протектор, который защитил Росслин
Возможно, самым убедительным доказательством в пользу нашей догадки о том, что собой представляет Росслин, является то, что он все еще существует. Во время Английской гражданской войны лорд-протектор [103] Оливер Кромвель и его парламентская армия рыскали по Ирландии, Уэльсу, Шотландии и самой Англии, при любом намеке на сопротивление разоряя дотла каждое имение, принадлежавшее роялисту или католику. Кромвель, разрушивший все папистские церкви в округе, лично посетил Росслин, но не оставил на нем ни царапины. Согласно официальному взгляду, как сообщила нам преподобная миссис Дайер, Кромвель сам являлся высокопоставленным масоном и знал, что Росслин представляет собой масонскую святыню. Здесь мы полностью согласились с хранительницей. Мы и сами сильно подозревали, что лорд-протектор был масоном, а то, что он сознательно пощадил Росслин, только подтверждало наши подозрения.
Естественно, Сент-Клеры (или Синклеры, как эту фамилию стали писать позже) были сторонниками короля Карла I [104], поэтому Росслинский замок в 1650 г. полностью разрушил генерал Монк, но мавзолей снова оказался нетронутым. Будь эта святыня католической часовней, от нее давно не осталось бы камня на камне!
С огромной неохотой покинув так много поведавший нам Росслин, мы проехали совсем немного на юг и остановились в местечке, которое до сих пор называется Темпл (“Храм”). В нем находилась штаб-квартира шотландских тамплиеров. Однако здешние живописные руины являются остатками здания намного более позднего происхождения, сложенного из камней первой тамплиерской прецептории. На здешнем кладбище мы обнаружили множество масонских могил, украшенных символами Королевской Арки. Среди этих символов часто попадалось изображение древних двойных колонн с перемычкой.
Надгробия были очень старые, заброшенные и ничем не защищенные от непогоды; надписи на них выветрились, поэтому определить точные даты оказалось трудно. На одном из них (возможно, самом позднем) значилось “1621”. Как и многие другие, оно несло изображение кирки и лопаты (ставшие символами Королевской Арки в память о раскопках, в ходе которых были обнаружены свитки), а также черепа со скрещенными костями (тамплиерского символа возрождения, ставшего впоследствии их боевым стягом). Отсюда следовало, что похороненный здесь человек был масоном Королевской Арки по крайней мере за сто лет до даты официального основания первой лондонской ложи (1717).
