Похоронили Машу через два дня. Сжигать тело я не решился, поэтому выкопал недалеко от дома, возле полосы леса, неглубокую могилу. Гроб сделал сам. Деревянный ящик получился неаккуратным, кривым, хотя я очень старался.
После смерти дочери мы с Ксюшей стали мало общаться. Лишь за завтраком перекидывались парой слов. Доброе-утро-что-будешь-делать-почини-крышу. Я неделями пропадал на охоте или в городе. Среди развалин искал вещи, книги, консервы. Порой следил за монстрами, чтобы понять логику их поведения. В городе было опасно. Я мог умереть в любой момент. Но тогда я сам желал смерти. Ксюша же копалась в огороде, разводила кур, и занималась черт знает чем еще.
Годы шли. Постепенно мои отношения с женой улучшались.
Однажды ночью, когда мы собирались ложиться спать, Ксюша спросила:
— Давай заведем ребенка?
Её блестящие в ночи глаза казались ослепительно прекрасными.
— Ты уверена, что это хорошая идея? — спросил я тогда.
— Да… Я хочу маленького.
— Ладно.
— «Ладно»? И всё?
— Да.
— И не ходи больше в город. Я тебя прошу. Не хочу быть одной в этом доме. Я не выдержу.
— Хорошо, — сказал я. — Больше не буду.
Потом мы занялись любовью.
Мне было тогда тридцать семь лет.
Я и Ксюша много раз пытались завести ребёнка. Очень много. Мы трахались утром. Мы трахались днем. Мы трахались ночью. Семь дней в неделю. Тридцать дней в месяц. Нам казалось, что стоит только в доме появиться маленькому голосистому комочку, так сразу же забудем о Маше. С новым ребенком мы бы не совершили так много ошибок!
Драгоценное время уходило, а у меня с Ксюшей ничего не получалось. Видимо, у Бога были другие планы. Я его не виню, хотя так хотелось вновь услышать в доме детский смех.
Не судьба.
Я тебя еще не достал своим старческим брюзжанием, Девятый? Ты, наверное, хочешь, чтобы я сразу раскрыл все карты — рассказал бы о встрече с Кивиром, об устройстве мира. Можешь пропустить несколько абзацев и перейти к самому главному. Я не обижусь. Но если все же интересна моя жизнь, то я продолжу. Осталось совсем немного до конца.
В общем, детей у меня и у Ксюши не было после Маши. Как и обещал, я больше не ходил в город. Хотя зря, наверное. Многие вещи еще ждут своих хозяев. Монстры отчего-то перестали появляться в моем лесу. Не знаю причины. Я их вообще последний раз видел лет семь назад. Может, вымерли. Хотя вряд ли.
Мне всегда казалось, что я буду вечно молодым. У меня же прорва времени, думал я. Всё успею! Всё смогу! Оглянуться не успел, как стукнуло шестьдесят пять. Что сделал я за свою жизнь? Построил дом — хлипкую хижину! — в лесу, убил собственного ребёнка… Мало поводов для гордости. Перед сном, лежа вместе с Ксюшей на кровати, я мечтал, как найду других людей, построю новый город и объявлю войну гигантским тварям. Я хотел быть мессией! Избранным.
Пустые мечты…
Господи, каким же дураком я был! Как умудрился потерять тридцать лет? Еще же вчера, кажется, у меня на руках мирно спала дочь, а жена на кухне готовила ужин. Во мне кипела жизнь!
Теперь я усталый и глупый старикашка с трясущимися руками.
Ксения умерла четыре года назад. Умерла так, как хотел бы я: легла спать и не проснулась. Похоронил её рядом с дочкой.
Старый идиот! Надо было сжечь тела!
На седьмой день после смерти Ксении я решил, что построю часовню возле могил. Хотел соорудить небольшое строение, где смог бы молиться и просить Бога о прощении.
Иконы у меня были: я в свое время рюкзаками таскал их из города. Однако мне приходилось прятать их, так как жена ненавидела церковь и не верила в бога. Господи, прости её грешную. Она не понимала, что творила.
На постройку часовни ушло два года. Я бы и за месяц управился, если бы мое здоровье не подкосили… мертвые близкие, что ли. Не знаю, как сказать иначе. Назвать жену и дочь тварями — язык не поворачивается. Я совершенно забыл, что тела нельзя хоронить рядом, иначе они оживают и соединяются в таких уродов, что от одного вида можно отдать Богу душу.
Я нес воду из озера, когда увидел руку, торчащую из земли. Стояло жаркое летнее утро. И мертвеца я скорее почувствовал, чем увидел: запах гнили хорошо ощущался во дворе. Помню, сначала подумал, что свинья издохла. Но дело оказалось не в несчастной хрюшке. Я смотрел, как длинные изогнутые пальцы мертвяка вяло шевелились, а мысли крутились вокруг вони — смеси тошнотворно-сладкого и тухло-кислого.
Сколько тогда простоял на улице и тупо пялился, прежде чем побежал за лопатой и косой? Не знаю. В голове не укладывалось, что мои близкие превратились в причудливых уродцев.
Работать надо было быстро: если существо — кем бы оно не являлось! — вылезет из могилы — пиши пропало. Монстры крайне быстры и такой старикашка как я оказался бы легкой жертвой. Ты еще не утомился, Девятый?
Ладно, я и так слишком многословен. Рука устала держать ручку, а до самого главного я так и не добрался.
Существо (Господи, ведь это была моя жена!) усмирил Кивир. Мальчик появился словно из ниоткуда. Вот его не было на поляне — и вот он там есть. Чудеса. Помню, что испугался поначалу Кивира, спутал с тварью.
— Любишь жену и дочку? — спросил тогда он. Я поразился тому, что голос у мальчонки оказался как у робота — механический, лишенный эмоций. А еще испугал меня цвет его кожи. В общем, странный малый.
Я молчал, как рыба об лед, и ждал, когда ребенок подойдет ближе, чтобы одним взмахом косы отрубить ему голову.
— Я Кивир, — сказал малец. — Могу сделать так, чтобы твоя жена и дочь вновь покоились в земле. Хочешь?
Что я ответил тогда? Не помню. Наверное, согласился, потому что с тех дней моя жена и дочь больше не пытались вылезти из гробов.
Кивир после странного разговора исчез также неожиданно, как и появился. Боже, я в тот день по-настоящему усомнился в своей адекватности. Думал, что года берут своё. Мозги прогнили, шестеренки вращаются с жутким скрипом.
Я сделал небольшой перерыв, чтобы с новыми силами рассказать тебе, Девятый, о Кивире. Как-то так получилось, что за последние несколько лет мальчик стал дорог мне. Ты даже не представляешь, сколько раз он просил прийти к нему! Кивир обещал вернуть близких. Но я не могу согласиться на его предложение. Во-первых, не позволяет вера. Во-вторых, я стар — вряд ли осилю дорогу.
Заклинаю, Девятый, не бойся мальчонки. Он нестрашен, хотя и способен на многое. Природа его скорее сатанинская, чем божественная. Но Кивир не выбирал свой путь. Я много общался с ним. И кое-что удалось выяснить. Жаль, что я не ученый. Возможно, у меня бы получилось объяснить физику явлений. Да бог с ней, с ученостью. Буду писать то, что знаю.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
