Ах да! Я же совсем забыл назвать своё настоящее имя. Меня зовут (зачирикано). Так привык к прозвищу «Восьмой» за эти четыре года, что и забыл про свое истинное «я».
Да, Девятый. Вот моя мудрость и вот мое письмо. Сейчас пятница, и я иду нажираться.
Завтра тяжелый день.
Седьмой
Седьмой не сразу понял, что кричит. Он цеплялся за отросток человеко-дерева и молился богу, чтобы хватило сил удержаться. Действия происходили слишком быстро. Голова, торчавшая из-под земли, после броска Кумакана шаром плоти начала разрастаться: губы надулись как воздушные шары; глаза вылезли из орбит; изо лба, порвав кожу, вылезла костяная ветвь, за ней другие…
Только чудом Седьмой не рухнул вниз. Он пытался разглядеть жирдяя и свиноподобных существ, но из-за стремительно разраставшихся ветвей рассмотреть ничего не получалось. В голове крутилась лишь одна мысль: «как найти Кивира без проводника?». Седьмой осторожно приподнялся на локтях, затем, стараясь не потерять равновесие, пополз в сторону, где ветвь была толще.
Воздух дрожал. Ветвь колебалась и тряслась. Вокруг Седьмого разыгрывалась настоящая буря. Оторвавшиеся костяные наросты кружились вокруг человеко-дерева. Ветер то усиливался, то ослабевал. Невесть откуда взявшиеся лоскуты кожи летали вокруг Седьмого и сияли радужными цветами. Что же натворил Кумакан? Для чего он бросил комок плоти в голову? Калейдоскоп цветов сбивал с толку глаза и разум. Ветви то соединялись друг с другом, то распадались. Иногда они словно змеи переплетались между собой и вонзались в Лицо, обнажая красные куски мяса.
— Больно! Мне больно! — заглушая шум ветра, раздался неизвестный голос.
Как только тряска прекратилась, Седьмой бросил взгляд на землю. Люди-свиньи окружили ствол — или еще голову? — человеко-дерева и задрали рыла. Седьмой поежился. Кого они разглядывали? Его? Он готов был поклясться, что твари по-человечески улыбались!
Некоторые из свиноподобных существ пытались забраться на дерево, но ветви росли слишком высоко — уродцам было не дотянуться.
Седьмой хотел разглядеть толстяка, но, видимо, хряки оставили от него лишь кровавое месиво.
Что теперь делать? Куда двигаться?
Думай, думай, тупая голова!
Что-то хрустнуло в нескольких метрах от него. Затем раздалось мычание. Седьмой встрепенулся. Звук послышался откуда-то с правой стороны.
Мучительное мычание стало очень громким и яростным.
Седьмой бросил взгляд на нижнюю ветвь и не поверил собственным глазам.
Ни хрена себе!
Кумакан лежал на костяном отростке человеко-дерева. Из культи хлестала кровь: удивительно, что проводник еще не потерял сознание. Его лицо превратилось в кровавое месиво — нет ни носа, ни рта, ни глаз. С плеч была снята кожа: мышцы и жир поблескивали в красном свете пирамиды.
Отросток был совсем тоненький, приходилось гадать, как жирдяю удавалось удерживать равновесие.
Главное — Кумакан жив!
— Эй! Я тут! — заорал Седьмой.
Толстяк тяжело поднял голову вверх.
— Ты видишь что-нибудь?
Кумакан покачал головой.
Человеко-дерево вновь затряслось. Толчки оказались слабыми, однако их хватило, чтобы костяной отросток, на котором лежал жирдяй, угрожающе затрещал. Кумакан замычал, попытался подняться. Ветвь чуть наклонилась.
— Стой! — крикнул Седьмой. — Не шевелись!
Летающие вокруг ствола лоскуты кожи соединялись друг с другом, образовывая шары плоти. Они, сияя лиловым светом, прицеплялись к ветвям и распухали до невероятных размеров. Седьмой поймал себя на мысли, что шары казались огромными яблоками. Несмотря на тряску, он завороженно глядел за развернувшимся перед ним представлением.
Раздался хруст. Седьмой взглянул вниз. Кумакана не было… Вообще не было! Словно испарился. Костяной отросток стремительно падал.
Где жирдяй?
— Эй! — заорал Седьмой. — Кумакан!
В ответ лишь шуршание лоскутов кожи.
Между тем, шары покрылись белыми волосками. Иногда на их поверхности вспухали пузыри и лопались с писком. Седьмой не сразу осознал, что «шары» раскрыли кожистые крылья, такие же, как у летучих мышей.
Твою мать! Аанг… Аанги?
Белые волоски осыпались: их подхватывал ветер, и они кружились, чернея, вокруг дерева вперемежку с кусками кожи.
Запахло апельсинами.
Сотни глаз Аангов открылись и, казалось, уставились на Седьмого. Затем на «шарах» лопнула кожа, и на месте ран возникли кровавые водовороты.
Седьмому ничего не оставалось, как смотреть на уродцев и надеяться, что не придется вновь прыгать в Аанга. Он не сразу осознал, что к шуму ветра добавился новый звук: свист лезвий. Седьмой лег на ветвь и бросил взгляд на землю.
Это его и спасло.
Лезвие просвистело над самой головой и вошло в ствол дерева. Ничего не понимая, Седьмой вцепился руками в металлическую цепь и инстинктивно потянул её на себя.
На одной из верхних ветвей сидело свиноподобное существо. Тварь ногами упиралась в костяной отросток и тащила оружие на себя.
— Выкуси! — крикнул Седьмой и рывком дернул цепь.
Действия происходили как в замедленной съёмке: свиноподобное существо потеряло равновесие и, размахивая руками, упало с костяной ветви. Лишь застрявшее в стволе лезвие спасло жизнь твари.
Седьмой глянул вниз. Человек-свинья болтался в воздухе и противно хрюкал. Его измазанный в крови пятачок походил на большой клоунский нос-пищалку. Седьмой рассчитывал, что у него есть время вытащить лезвие из ствола и скинуть тварь к чертям собачьим. Однако свиноподобное существо оклемалось поразительно быстро: оно ухватилось руками за цепь и, подтягиваясь, полезло наверх.
Сучество, сучество, сучество!
Седьмой сел. Костяной отросток угрожающе затрещал.
«Не думай о ветви, — заговорил внутренний голос. — Сейчас ты попробуешь встать и рывком прыгнуть на соседнее переплетение. Шанс будет лишь один. Не получится — смерть. Главное не бояться. Всё будет хорошо».
Ветвь не выдержала веса и сломалась. Верх и низ поменялись местами. Седьмой ахнул. На миг тело воспарило, показалось, что этот момент продлится вечность. Мелькнула мысль, что, возможно, проводник с помощью магии заставит его тело левитировать…
Надежды разрушились о костяную ветвь. Боли Седьмой не почувствовал. Позвоночник хрустнул, а ребра, порвав кожу и мясо, раскрылись словно бутон. Седьмой попытался схватиться за отросток, однако рука лишь скользнула по гладкой поверхности.
Опять мгновения полета…
Свиноподобному существу не повезло сильнее: в полете цепь обмоталась вокруг толстой шеи, и при падении на ветвь лезвие угодило прямо в рыло. Тварь умерла мгновенно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
