– А от меня, ты считаешь, тоже стоит что-то передавать? – заволновался Фин. – Если все будут согласны, стоит ли делиться тем, что заражено?
– Как мне не нравится, когда ты так говоришь! – рассердилась Айона.
– Это слишком ответственное решение, чтобы не говорить всей правды, сестренка.
– Сейчас я скажу тебе всю правду, – перебила Брэнна. – Когда я над этим размышляла, я задавала себе этот вопрос. – Брэнна обвела всех взглядом и остановила его на Фине. – Я еще не знала, что в тебе есть кровь Дайти, но уже тогда решила, причем с чистым сердцем, что да, от тебя тоже надо будет что-то перекачать. Они же твои близкие, точно так же, как и наши. А теперь выяснилось, что ты еще и одного рода с первыми тремя. В тебе, конечно, понамешано, но это, на мой взгляд, только прибавляет силы тому светлому, что в тебе есть.
– Я-то соглашусь, а вот ребята? Они должны быть уверены, что могут принять часть моей магии.
– Не спеши. Вам всем нужно время, чтобы подумать, – сказала Брэнна. Коннор засопел и все-таки схватил печенье.
– Говорил я вам, она слишком много думает! Разве недостаточно того, что ты за нас всех столько мозги напрягала? – повернулся он к Брэнне. – Продумывала все мельчайшие шаги и шажочки, все способы и средства, взвешивала все «за» и «против», и бог знает что еще. Если ребята согласятся – да пусть берут на здоровье! – Он вопросительно взглянул на Айону.
– Вот именно. Только вот вопрос: как на это отреагирует Бойл? Он на нашей стороне, это мы знаем. И он будет в одном строю с нами, будет биться до последнего. Но в глубине души…
– Этот парень твердо стоит на земле, – поддержал Фин. – Материалист до мозга костей, это правда. Мы можем только спросить, а уж решать ему. И Мире, конечно.
– Вижу, я зря потратила время, когда составляла для вас троих подробные заметки.
Коннор усмехнулся.
– Думаешь много! – повторил он, жуя печенье.
– Когда спрашивать будем? – поинтересовалась Айона.
– Чем раньше, тем лучше, – решил Фин. – Сегодня после работы?
– Тогда я готовлю ужин на шестерых. – Брэнна поправила волосы.
– Между прочим, жирную курицу, которую ты мне тут написала, я купил, – доложил Фин. – И все, что нужно для колканона[16], тоже.
– Замечательно! Тогда ужинаем у Фина. Я приеду пораньше и начну готовить, но, думаю, будет правильнее объявить ребятам наши соображения до того, как сядем есть. Им потребуется время, чтоб все это… переварить.
– Предположим, они согласятся. Когда начнем? – Айоне уже не терпелось.
Брэнна наконец и себе взяла чай и кивнула.
– Да тоже – чем раньше, тем лучше. Тебе ли не знать, что обучение требует времени.
Она приправила курицу чесноком, шалфеем и лимоном, намешала колканона, почистила морковь, чтобы запечь с маслом, пока будет готовиться курица. Поскольку затея принадлежала Брэнне, было решено, что ей и начинать разговор с Бойлом и Мирой.
Пока трудилась на кухне, она обдумывала разные варианты, как все преподнести, и в конечном итоге пришла к выводу, что лучше всего будет высказаться прямо и откровенно. После этого она успокоилась, и спокойствие ее длилось ровно до момента появления Миры.
– Ох, до чего вкусно пахнет! У нас опять пир на весь мир? А я-то бежала, спешила тебе помочь – а тут, гляжу, все уже на мази.
– Ничего, в другой раз поможешь.
– Ну, тогда хоть на стол накрою.
– Пока не надо. – Брэнне не хотелось, чтобы предстоящему разговору мешал звон тарелок и стук вилок. – Лучше посиди со мной за компанию. И давай-ка совершим набег на винные погреба. Поглядим, что там у Фина есть.
– Я – «за». Знаешь, меня просто бесит, что я из раза в раз вижу в лесу Кэвона. Вечно крадется, вынюхивает… И на Айону, по-моему, он тоже так действует, – добавила Мира, доставая из винного холодильника бутылку белого. – Сегодня она уж больно дерганая была, особенно к концу дня. Они с Бойлом скоро будут.
– Значит, тебе, Айоне, даже Коннору он продолжает показываться, причем часто, но когда выхожу я или Фин, он нас сторонится. Будем гнуть свою линию, – решила Брэнна. – Он не сможет долгое время сопротивляться искушению и в конце концов попытается нас поддеть, бросить вызов.
– Мое мнение – у него уже нет времени. – Мира вытащила пробку. – Хорошо, что мы стали регулярно собираться. Никогда же не знаешь, когда может возникнуть какая-то идея.
«Ох, сегодня-то идея у меня есть, и как раз для тебя», – подумала Брэнна, но лишь улыбнулась.
– Ты прямо в точку. Но это потом. Скажи лучше, как у твоей мамы дела.
– Мама довольна жизнью так, что я и представить себе не могла. А, ты же еще не знаешь! Она начала брать уроки музыки у одной женщины из их церкви. Представляешь – учится играть на пианино! Говорит, теперь у нее времени вагон и наконец-то она может посвятить его тому, о чем всю жизнь мечтала, то есть игре на фортепиано. Как будто, пока она не переехала к Морин, у нее времени было мало… – Мира выставила перед собой ладони, словно призывая себя прикусить язык. – Нет-нет, ничего плохого я говорить не собираюсь. Мама теперь живет там, а не здесь, и я довольна и счастлива, а она не психует и не страдает, как было раньше. Да и Морин говорит, как хорошо, что мама теперь у нее.
– Значит, оттуда ты получаешь только хорошие новости.
– Как сказать… Поскольку у мамы теперь прорва времени, она заваливает меня всякими идеями насчет свадьбы. Присылает фотографии платьев, в которых я буду смотреться как эдакая могучая принцесса, выглядывающая из гигантского свадебного торта, и на которые пойдет столько тюля и гипюра, что во всем графстве Мейо ни ярда не останется. Вот, полюбуйся. – Мира полезла в карман и достала телефон. – Из последнего. Такой я ей вижусь перед алтарем.
Мира прокрутила фотографии в телефоне и продемонстрировала Брэнне платье с какой-то немыслимо пышной юбкой из бесчисленных слоев тюля, еще и расшитых кружевами, бусинами и лентами.
– Хмм… Тебе повезло, что есть возможность самой выбрать себе свадебное платье.
– Да уж… То-то мама расстроится, когда узнает, что у меня на примете нечто совершенно другое.
Она еще полистала фотографии и показала Брэнне струящееся облегающее платье, простое и без излишеств.
– Чудесно! Прелестное платье. Как раз для Миры Куинн. И волосы украсишь не цветами, как Айона, а небольшой сверкающей диадемой – мне кажется, тут это будет более уместно. Такой маленький изящный штришок. Мама так и ахнет, когда тебя увидит.
– Диадема… Что ж, пожалуй, это мысль. И для мамы я стану как принцесса – она же этого хочет.
– А ты с диадемой так поступи: подбери три – чтобы любая из них тебя устраивала, пошли фото маме, и пусть она выбирает.
